Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

– А больно не будет?

– Это только в первый раз больно, – объяснил он и пообещал, – я постараюсь, чтоб не было.

– Всё равно страшно, – вздохнула она. – Только ты мне говори, что делать.

– Скажу, – кивнул он.

Но говорить, особо не пришлось. Она ловила его движения и подстраивалась под них. Он только чуть подправлял ей руки. И уже её губы скользили по его лицу и груди. И она помогла ему войти, только на мгновение, вздрогнув в ожидании боли. И, уже играя, он, обхватив её, перекатывался по широкой кровати. Она смеялась, и её волосы опутывали их, и её радость была и его радостью.

Никогда с ним такого не случалось. Он что-то говорил ей и не слышал себя, ничего не слышал, кроме блаженного звона в ушах. А потом звон прошёл. Они лежали рядом, и он увидел её лицо и болезненно сощуренные глаза.

– Тебе свет мешает? – сообразил он. – Выключить?

– Да, пожалуйста, – попросила она.

Он встал, и его шатнуло: пол раскачивался батудом. Однако, выложился он… как ни в жизни. Он выключил верхнюю лампу, и в сразу обрушившейся темноте услышал её голос.

– Ой, темно как!

Это, конечно, ему раньше надо было сообразить и переключить на ночник. Он включил лампочку-грибок на столе, и мягкий розовый сумрак был так приятен после белого верхнего света.

– Так хорошо?

– Да, спасибо.

Он сел на край кровати. Кабина уже не раскачивалась, но ощущение зыбкости ещё держалось.

– Устал? – угадала она, – ты ложись, отдохни, – и вздохнула. – Попить бы сейчас, правда?

– Правда, – кивнул он. – А ты закажи.

– Чего?

– Что хочешь, – пожал он плечами. – Воды, вина…

Она напряжённо свела брови, о чем-то думая.

– Но… но у меня осталась всего пятёрка. Что на нее можно заказать?

Пять зелёненьких… он усмехнулся.

– Два апельсина. Если очень маленькие, то три.

– Всё равно, – вздохнула она. – Ты возьми в сумочке…

Он молча встал и принес ей сумочку, а на её удивлённый взгляд скупо объяснил.

– Нам запрещено это. Я могу только передать деньги и заказ.

Она быстро закивала, завозилась.

Он отвернулся. Заглядывать в сумочки и кошельки спальнику ни под каким предлогом нельзя.

– Вот, возьми, – она протягивала ему старенькую, в заломах, с подклеенным уголком бумажку. – Попроси два больших.

Он молча кивнул и снова встал. Связь с кухней у углового стеллажа. Он нажал кнопку вызова и приготовился ждать, но откликнулись сразу.

– Сорок седьмая, слушаю.

Он не узнал голоса, но это ничего не меняло.

– Сорок седьмая, два больших апельсина.