Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

А она ему положит своё одеяло, а его развесит. И подушку у печи просушит. Зря она уже постель свернула, поторопилась.

Приготовив всё необходимое, Женя подошла к кровати.

– Эркин, проснись, Эркин.

Он медленно, с усилием поднял веки. Оба глаза открыл! Правый, правда, чуть-чуть, на щёлочку, но ведь открыл!

– Давай оботру тебя. Ты мокрый весь.

Она решительно отбросила отяжелевшее влажное одеяло и взялась за дело.

Женя обтирала его влажной остро пахнущей тряпкой и тут же – как делала мама – сухим полотенцем, насухо.

– Так, теперь плечо. Ничего-ничего, я осторожно, потерпи.

Он только выдохнул сквозь зубы, когда она осторожно даже не обтирала, а промакивала распухшее фиолетово-чёрное плечо.

– Ну вот. Лежи-лежи, ты же весь мокрый.

Она могла только догадываться по его напряженному молчанию, как щипал уксус ссадины, густо покрывавшие его живот, да ещё у него на мгновение дернулась левая рука в попытке заслонить низ живота. Но рука тут же упала на постель, и только пальцы вцепились в простыню и комкали её.

На лицо его Женя не смотрела сейчас, не могла. Она помнила это тело другим, красивым, играющим, отзывающимся на любое прикосновение.

– Ну вот. Давай, повернись, я спину протру.

Он, кряхтя, с её помощью повернулся. Спина тоже вся в ссадинах, синяках. Как же его избили эти сволочи.

– Ну, вот и всё.

Она выпрямилась, откинула тыльной стороной ладони выбившиеся волосы.

– А теперь я бельё сменю. Дойдёшь сам?

Он кивнул и медленно, осторожно встал.

Женя проводила его тревожным взглядом.

Но вроде он падать не собирался. И она занялась постелью. Содрала и бросила на пол сырую простыню. Перину можно просто перевернуть сухой стороной вверх, подушку лучше просушить, и одеяло тоже…

Когда он вернулся, у неё уже всё было готово. Он, как и раньше, сел на кровать, поднял на неё глаза.

– Постой, – спохватилась Женя, – я тебе голову вытру.

И когда она вытирала ему голову, чтоб хоть так подсушить мокрые волосы, он поймал левой рукой край полотенца, пытаясь протереть лицо.

– Осторожней, – предостерегла Женя, – щёку я сейчас посмотрю.

И только тут поняла, что голова и лицо у него мокрые не от пота. Вот почему он так долго возился на кухне. Это он рукомойник нашёл и умылся.

– Ну, ложись.

Он лёг, она укрыла его, осмотрела. Так, пластырь то ли отвалился, то ли он, умываясь, содрал его. Но корка, вроде бы, крепкая, держит края. Можно и не стягивать. Она поправила одеяло, собираясь отойти, но его голос остановил её.