Подарок судьбы

Более странно повел себя Мор. Он отпустил дверь и с невозмутимым видом удалился, как бы демонстрируя: да вот, проходил мимо, перебросился парой слов со случайным прохожим.

А двое крупных котяр, один – полосато-рыжий, другой – полосато-серый, вытянув вперед морды со следами шрамов, прижав уши, мягко вышагивали на мощных лапах вокруг профессора. Их глаза грозно горели, уставившись прямо на него. Кан поспешно натянул шлем. Мыслям в голове стало почему-то щекотно.

Дальнейшие события комментировались самим Рудольфом Каном, так как в этот момент видео- и радиосвязь прервались.

Все записывающие устройства в шлеме ученого перестали работать.

– Третий кот устроился поодаль в позе сфинкса и внимательно на меня смотрел. Его окрас отличался от тех котов, которые кружили возле меня, и казался более изысканным, если это слово применимо к кошачьему племени. Полностью черная голова, спина, бока, хвост и верхняя часть лап. Остальные части тела белые. Как будто он надел черный фрак на белоснежную сорочку, белые перчатки и носки.

Для законченного образа этого франта, природе не хватило фантазии на черный галстук-бабочку. Его взгляд желтых глаз проникал прямо ко мне в душу. Меня охватило оцепенение, я не мог пошевелиться, а он все смотрел и смотрел.

Не помню, сколько времени прошло, думаю, минут десять. Он встал и направился в сторону их селения. Меня, как барана на веревке, потянуло следом за ним. Другие коты бежали чуть позади.

Страха я не испытывал, просто знал – мне надо идти за черно-белым котом.

Перед самым большим жилищем собралось не менее полусотни кошек. Они с любопытством взирали на меня, как на наглую мышь, неподобающим образом, посягнувшую на их покой. Мы прошли в дом, напоминающий каменный шатер, а проход – вход в нору. Чтобы передвигаться вперед, мне пришлось согнуться чуть ли не вдвое. Так мы прошли метров пять, и очутились в круглом полутемном зале, который сверху освещался маленькими квадратными оконцами, расположенными по периметру купола.

Первое, на что я обратил внимание – отделка стен. На переливающемся пурпурном фоне от пола до потолка тянулись золотистые стебли неведомых растений с резными листьями, переплетающиеся в сложный рисунок. Все это великолепие колыхалось и пульсировало. От неожиданности я сначала решил, что создать такое технически возможно только человеку. Сильно оно смахивало на голограмму.