Аналогичный мир. Том второй. Прах и пепел

И ушла, ворча уже чуть громче про оглоедов и охламонов.

– Во, – рассмеялся Андрей, – как начала вчера, так и не останавливается.

– Ну, так и ты… – усмехнулся Эркин.

– А что, конечно, ослабнуть заводу не даю, подкручиваю. Пошли, полопаем.

– Ага.

Они слезли с крыши, Андрей собрал в ящик инструменты и унёс его в дом, бросив через плечо:

– Садись, я мигом.

– А руки…?

– А! Вон висит.

Рукомойник – такой же, как у Жени – висел на столбе в другом углу террасы. И так же под ним ведро для грязной воды.

– Мыло, смотрю, тоже твоё лежит.

– А только я и пользуюсь. У неё свой умывальник на кухне. Я как пришёл, так и умылся сразу.

– И зимой так будешь?

– Зима здесь мягкая, не разорвёт его.

– Чего? – удивился Эркин, вытирая руки.

– Не знаешь? – удивился его удивлению Андрей. – Ладно, поедим и расскажу.

Они не спеша спокойно пили молоко, заедая его чёрным, «русским», как его назвал про себя Эркин, ноздреватым хлебом.

– Соскучился я по такому хлебу, ну, чёрному, – Андрей умудрялся говорить и есть одновременно. – Ну и, сгонял с утра на Мейн-стрит, знаешь, там от кондитерской через три налево, дом…

– Они что, тоже пристройку сделали?

– Нет, просто окошко сбоку. Постучишь, дашь деньги, и тебе, – Андрей невесело усмехнулся, – выкинут. Ну вот, когда мороз сильный, вода льдом делается, и льдом её больше. Если закрыто со всех сторон, разорвать может. Ну, тесно ей станет, понимаешь?

– Понимаю, но… не видел и не слышал даже.

– Слышать-то я слышал, – кивнул Андрей, – но… мне это ещё в школе рассказывали. Посмотрим. А то к себе в комнату заберу.

– У тебя комната своя?!

– Выгородка. Фанерка с дверкой. Тогда, помнишь, шухер пошёл. Я и сделал себе. На всякий случай. Ладно, крышу мы сделали. Давай дрова, что ли? А то она купила, так и лежат. Брёвнышки.

– Давай, – кивнул Эркин. – До темноты успеем?

– А то нет.

Они допили молоко, встали из-за стола, и Андрей повёл вокруг дома на задний двор, где возле сарая лежали толстые в человеческий рост брёвна.

– А не пришёл бы я? – Эркин снял куртку и закатал рукава ковбойки.

– А что? Могло и такое быть? – усмехнулся Андрей, укрепляя козлы, чтоб не шатались.

– Уел, – Эркин очень похоже передал интонацию Джонатана, так что Андрей засмеялся в голос, и засмеялся сам. – Ну, берись.

Они положили на козлы бревно, и Андрей завёл пилу.