Аналогичный мир. Том второй. Прах и пепел

– Расскажи, Женя, – его голос стал необычно твёрдым, даже жёстким. – Я должен знать. Кто тебя… посмел?

– Да не меня, что ты. Меня, видишь ли, защищали. А парня этого… мулата…

– Расскажи, – повторил Эркин.

Она не могла, не решалась начать, и тогда он взял её за руки.

– Я здесь, я с тобой. Не бойся, Женя, расскажи мне.

И Женя подчинилась его силе, стала рассказывать. Сбиваясь, путаясь и с трудом удерживая слёзы. Он слушал, не перебивая, ни о чём не спрашивая, и только лицо у него потемнело, да сошлись на переносице брови.

– Вот, значит, как они думали. Ну… ну… – он сдержал себя, не выругался вслух. – Не повезло парню.

– Почему, Эркин? Он же… остался жив. Остальных забили.

– Никто не знает, что русские делают с нами, Женя. Говорят… analysis, – сказал он по-английски. – Это – хуже смерти. Это очень… долгая смерть, Женя.

Она смотрела на него расширенными глазами, и он заставил себя улыбнуться.

– Я испортил вечер, Женя, так?

Она молча покачала головой.

– Я здесь, Женя, я живой.

Она, всхлипнув, обняла его.

– Я здесь, – повторил он.

– Я боялась за тебя, – всхлипывала Женя. – Так боялась.

Эркин молча прижимал её к себе, покачивал, пока она не успокоилась, и тогда поцеловал. В глаза, щёки, углы рта, снова в щёки. И наконец её губы ответили ему, а глаза заблестели.

– Завтра рано вставать, ничего?

– Ничего, – улыбнулся он. – Лампу гасить?

– Нет, я ещё не видела тебя толком.

– И я тебя, – тихо засмеялся он. – А мне можно посмотреть?

– Тебе всё можно, – так же засмеялась Женя.

Эркин медленно, ощупывая, оглаживая взглядом и ладонями, раздел её.

– Вот так, да? Хорошо?

– Ага, – вздохнула Женя. – А я тебя давай. Тебе приятно?

– Очень.

Раздевать она не умела, но её прикосновения были настолько приятны, что он не помогал ей, тянул время. Только с завязкой на штанах чуть-чуть помог, а то бы она намертво затянула узел.

Женя, отступив на шаг, так откровенно любовалась им, что Эркин улыбнулся и, хвастаясь, заиграл мускулами.

– Была бы музыка, станцевал бы для тебя.

Женя засмеялась и обняла его.

– А ты как выше стал.

Он приподнял её и посадил на себя.

– Теперь ты выше.

– Ой, тебе же тяжело.

– Да не в жисть!

Ему и в самом деле не тяжело. Нет, конечно, Женя при всей своей худобе и хрупкости что-то весила, да и хрупкая она только по сравнению с ним самим, но её веса он не ощущал.