Аналогичный мир. Том четвёртый. Земля обетованная

А второй мотнул головой, рассыпая по плечам неровно обрезанные пряди волос.

– No problem.

Пеммикан – растёртое в порошок сушёное мясо, смешанное с ягодным порошком – не самое сытное, но хоть что-то. И потом – это действительно не его дело. А ему совсем в другую сторону, а денег… денег тоже в обрез.

И зная это, он всё-таки, выправив себе билет и выяснив, что до его поезда ещё два часа с лишним, сдал мешок и чемодан в камеру хранения и вышел из вокзала на площадь. Кратово – невелик городок, всё рядом.

Баня, как и раньше, была неподалеку, небольшая, но с душевым отделением, парикмахерской и главное – открыта до полуночи.

Сначала в парикмахерскую. Да, длинные волосы положены мужчине, да, одежда, причёска, обычаи – часть культуры, но только часть, и он не считает длину волос самой главной частью, это первое, ему жить среди русских, где длинные волосы у мужчины не приняты, это второе, и если бы он был в племенном костюме, а когда на тебе военная форма, пусть и без погон, то длинные волосы просто смешны, это третье.

– Подстричь? – переспросил парикмахер и улыбнулся. – По призывному или отпускному?

– По отставному, – улыбнулся Громовой Камень. – Отвоевался я.

Это он тоже помнил. Стрижка призывника – наголо, отпускник – подлиннее и с форсом.

– Сделаем, – парикмахер окутал его простынёй. – Голову давно мыл?

И, не дожидаясь ответа, развернул кресло к раковине.

Подстригли его быстро и толково. И за половинную плату.

– Фронтовикам скидка.

И по внезапно отвердевшему лицу старика Громовой Камень понял, что ни спрашивать, ни уточнять нельзя. Он расплатился, а вторую половину положил в блюдце для чаевых.

В бане пришлось купить мыло и мочалку, взять напрокат простыню. Траты, конечно, но раз не позаботился достать из вещмешка, то траться. Хорошо, что работали душевые кабины. Дороже общего зала, но ему не хотелось мыться на чьих-то глазах. Всё-таки… одно дело – госпитальная баня, там ещё получше многих был – во всяком случае – целее, а здесь… среди здоровых и нормальных… да и моешься в душе быстрее, чем в общем зале.

Оставшихся до отправления двадцати с небольшим минут ему хватило, чтобы дойти до вокзала, забрать из камеры хранения вещи и найти свой поезд, вагон и место. Народу было немного, и проводник сам поменял ему место с верхнего на нижнее, принёс постель.

– Спасибо, отец, – поблагодарил Громовой Камень.

– Ладно тебе, – отмахнулся проводник. – Все мы с понятием.