Аналогичный мир. Том четвёртый. Земля обетованная

Эстер вдруг тихо застонала, но не от боли – это он тоже сразу понял, у него самого клокотал в горле и рвался наружу крик. Напряжение стало невыносимым, снова как ночью он зажмурился… и вдруг… вдруг странное ощущение вырвавшейся наружу силы, и сразу лёгкость и пустота внутри, и сладкое обессиленное оцепенение.

Ларри хрипло выдохнул и, распластавшись, соскользнул с Эстер, лёг рядом. Все мышцы дрожали, дёргались мелкой затихающей дрожью. Ларри вздохнул и открыл глаза. И увидел влажно блестящее лицо Эстер, её глаза.

– Эсти… – всхлипнул он. – Спасибо тебе, Эсти.

Она протянула руку и погладила его по лицу.

– За что, Ларри?

– Что это ты, что ты есть.

Преодолевая усталость, он повернулся набок и осторожно положил руку на её плечо.

– Ты… ты необыкновенная, Эстер, ты самая лучшая, самая красивая.

Он говорил медленно, и Эстер чувствовала, что он не вспоминает, не повторяет чьё-то, а это его, его собственные слова, он в самом деле так думает.

Осторожно-осторожно Ларри дотронулся до лица Эстер, провёл кончиками пальцев по её щеке.

– Какая ты красивая, Эсти, – повторил он.

– И ты красивый, – улыбнулась Эстер.

– Да? – удивился Ларри и совсем по-детски: – Мне этого никто не говорил.

– Ну что ты, – Эстер восхищённо погладила его по плечам и груди. – Ты очень красив. Я люблю тебя, Ларри.

Ларри лежал и слушал, как она объясняла ему, какой он хороший, умный, красивый, сильный, добрый… и по-детски удивлённое выражение не сходило с его лица. Нет, что он сильный, он слышал после русского госпиталя, что он умный, ему как-то сказал ещё Старый Хозяин, а всё остальное… да и эти, уже слышанные слова об уме и силе у Эстер звучали, ну, совсем по-другому.

Эстер рассмеялась, глядя на него, и он тоже рассмеялся. Оцепенение и опустошённость прошли, хотелось двигаться и говорить.

– Эсти, ты же голодная, я-то ел, а ты… – он легко вскочил с кровати и встал над ней, огромный, ослепительно чёрный, блестя зубами и белками глаз.

– Ты сейчас приведёшь себя в порядок, – Эстер сладко потянулась и встала. – И я тоже. А готовить надо уже ленч.

Ларри рассмеялся этому, как шутке, но, поглядев на часы, понял, что жена – да, правильно, именно жена – права.

Пока он мылся и брился в ванной, Эстер убрала постель и открыла окно, чтобы проветрить спальню, убрала в ящик комода его галстук-бабочку и свои цветы, что со вчерашнего дня так и валялись наверху.