Аналогичный мир. Том четвёртый. Земля обетованная

Всё совсем не так, как он когда-то читал, и не так, как трепали по ночам в рабском бараке. Так уж у него жизнь сложилась, Эсти поймёт, должна понять.

Эстер обмылась под душем, вытерлась, надела рубашку и оглядела себя в большом настенном зеркале. Что ж, вполне и даже очень. Надела халат. Ещё раз оглядела себя, и, храбро улыбнувшись, вошла в спальню, выключив по дороге свет в ванной.

Ларри ждал её, лёжа в постели, укрытый по грудь одеялом. Могучие руки лежат вдоль тела. Без пижамы, как и Марк – мимолётно подумала Эстер.

– Я погашу свет? – предложила Эстер, решив, что в темноте им будет удобнее.

– Как хочешь, Эсти, – готовно согласился Ларри.

Эстер выключила свет, сбросила халат в изножье кровати и легла. Нашарила ладонь Ларри и сжала её.

– Ну же, Ларри.

– Да, Эсти, – он порывисто повернулся к ней. – а, я…

Они были совсем рядом, и он обнял её, уже смелее поцеловал в губы. Руки Эстер обвились вокруг его шеи. Ларри, уже плохо соображая, не понимая, что с ним происходит, и не желая это понимать, прижимал к себе Эстер, наваливался на неё.

– Сейчас, Ларри… Вот так…

Высвободив руку, Эстер потянула вверх рубашку. И Ларри понял, не понимая, что ему надо раздеть Эстер. Комкая, сминая ткань, он тянул, толкал её вверх, пока их тела не соприкоснулись, и он не ощутил своей кожей кожу Эстер. Она тихо засмеялась, и он – уже смелее – ткнулся в неё.

Согнув и разведя ноги, чуть-чуть подправив руками, Эстер помогла ему войти.

И вдруг всё кончилось. Ларри удивлённо вздохнул, как всхлипнул, и откинулся, упав на спину. Рядом так же тяжело, постепенно успокаиваясь, дышала Эстер. Ларри сглотнул, переводя дыхание, и тихонько позвал:

– Эсти…

– Да, Ларри, – выдохнула Эстер и потянулась.

– Да, – согласился Ларри. – Хорошо.

Ему захотелось спросить, что это такое было, но он постеснялся. И по-настоящему не было сил ни говорить, ни шевелиться. Смутно он ощущал, что с ним что-то случилось, он изменился, стал другим. И… и это хорошо, он не понимает, но уверен в правильности совершившегося, и ощущение лёгкости, опустошённости даже приятно. Губы Эстер касаются его щеки.

– Спи, милый, спасибо.