Аналогичный мир. Том четвёртый. Земля обетованная

Оделся он «по-воскресному». И вовремя.

– Андрюша, – позвал его снизу голос Устиньи Капитоновны.

– Иду, – откликнулся он, скатываясь по узкой поскрипывающей лестнице. – Доброе утро.

– Доброе утро, – улыбнулась Устинья Капитоновна. – Долго спишь, самовар уж когда готов был.

Говорила она строго, но улыбаясь. И Андрей улыбнулся в ответ.

И Серафима Панкратьевна улыбнулась ему и тоже сказала, что он долго спит.

– Опять, небось, до полуночи читал.

Она не спрашивала, но Андрей с улыбкой кивнул и сел за стол.

– Да, очень интересная книга.

– Ну, и слава богу.

Андрей сообразил, что опять забыл, садясь за стол, перекреститься и у себя с утра не помолился, а ведь ему Устинья Капитоновна говорила… Серафима Панкратьевна заметила и поняла его смущение.

– Ничего, Андрюша.

– Ничего, – эхом подхватила Устинья Капитоновна, ставя на стол блюдо с пирожками. – Главное – жить по-божески, Бог всё видит, а к обедне с нами сходишь, там и замолишь грех.

Андрей молча кивнул: рот был занят горячим и необыкновенно вкусным пирожком.

– Крёстный твой тоже редко в церковь заглядывал, а человек божеский.

Божеский человек… Андрей смутно представлял смысл похвалы, но это похвала, и он снова кивнул, соглашаясь и с похвалой доктору Ване, и с предложением пойти к обедне. В церкви ему было интересно, и хор красивый, и… и не каждое же воскресенье, у него и другие дела есть, дежурства там, поездки в Царьград, ещё что-нибудь… но сегодня, конечно, пойдёт.

– Как всё вкусно, большое спасибо.

– На здоровье, Андрюша. Ещё творожку возьми.

– Спасибо, – Андрей с улыбкой покачал головой. – Я уже сыт, правда.

Его всегда, угощая, не заставляли, и сейчас Серафима Панкратьевна только и сказала:

– Ну, как сам знаешь, Андрюша. Отдохни пока. А как заблаговестят, и пойдём.

– За…? – переспросил он, запнувшись на первом же слоге.

– А как зазвонят, – объяснила Устинья Капитоновна, убирая со стола. – Благовест называется, понял?

– Д-да, – не слишком уверенно ответил Андрей.

Столько новых слов… Иногда он терялся в них. Устинья Капитоновна сейчас займётся обедом, а Серафима Кондратьевна… пойдёт в сад?

– Я… я могу помочь?

– Спасибо, Андрюша, отдыхай.

– В воскресенье грех работать, – веско подтвердила Устинья Капитоновна, накрывая стол вышитой скатертью и ставя в центр вазочку с цветами.

– А… а как же, а если дежурство?

– Ну, так это ж людям помощь, Андрюша, здесь греха нет.

Андрей кивнул, соглашаясь.