Мираж для Белого Сокола

Его прикосновения не вызывали того дикого отвращения и ужаса, которые она до сих пор слишком хорошо помнила.

А сам Литар в это время стоял под струями горячего душа, заставляя себя думать об украденной книге, гаусской делегации, красной платине… да о чем угодно, лишь бы только выбросить из головы мысли о девушке, которая сейчас спала в его кровати. Но как ни старался, перед глазами все равно вставал образ Ориен – в чулках и его рубашке.

Это было настоящее помутнение разума.

Это было глупо и непрофессионально.

Он вел себя, как сопливый подросток, впервые увидевший обнаженную женщину. Клял себя за то, что не сдержался и дотронулся до нее. Боги, как же хотелось закрыть обжигающе горячую воду и отправиться к Ориен. Он уже видел, как ласкает ее тело, как берет ее… Как она снова называет его имя, но теперь уже без страха или предостережения, а со стоном от переизбытка эмоций и удовольствия.

И, возможно, при других обстоятельствах, он бы отмахнулся от запрета Кертона, наплевал на свой принцип не заводить интрижек с теми, с кем работает.

Вообще, странно, что его так заботили ее страхи. И с ними определенно необходимо что-то делать. Да, Ориен не была обычной девушкой, но теперь Литару уже самому не терпелось разгадать ее секреты и найти, наконец, ее родителей.

Но на самом деле больше всего остального хотелось увидеть в ее глазах желание, а не страх. Хотя Лит прекрасно понимал, что это лишь глупый каприз, который ни в коем случае не должен помешать делу и его обязательствам перед страной.

***

С самого раннего утра все ведомство правопорядка оказалось поднято по тревоге. Вопреки предположениям Литара, первый советник гаусского князя закатил настоящий скандал. Господин Клирамо кричал, обвинял всех карильцев, вплоть до королевы, в том, что они не смогли обеспечить безопасность его имущества.

Ее величество Эриол была зла. Происшествие бросало огромную тень на репутацию королевства. Едва узнав о случившемся, она вызвала Литара и долго распекала его, не как сына, а как главу проштрафившегося ведомства. Он же лишь каялся и обещал сделать все возможное, чтобы урегулировать конфликт.