Знак принадлежности, или Моё новогоднее желание

Даже поставила себе цель обязательно подружиться с какой-нибудь молодой горничной, да и с поварами стоило наладить контакт.

Но как-то не учла, что Маринет и тут умудрилась всё заранее испортить.

Едва я переступила порог столовой, и в просторной комнате мгновенно стихли все разговоры. Народу тут собралось немало, навскидку человек тридцать. Они расселись за столики по четыре человека и сейчас терпеливо ждали, пока невысокая пухленькая девушка в фартуке принесёт им еду.

Вирджин же сразу оставил меня, шепнув, что Маринет всегда ела одна.

Но, вот незадача, мне всегда было слишком скучно есть в одиночестве, сразу же пропадал аппетит. А за самым дальним столиком очень удачно обнаружилась Сэльма. Вот к ней-то я и поспешила присоединиться.

Проходя мимо других работников замка, я старательно игнорировала направленные на меня взгляды, полные неприязни. Но чувство всеобщей ненависти было слишком ощутимым. Интересно, чем тут отличилась моя предшественница?

Когда я села напротив блондинки, она неожиданно поднялась в явном намерении пересесть.

– Ты куда? – выпалила я в недоумении.

А Сэльма заметно растерялась.

– Но ты же… – начала девушка. Но заметила, что на неё поглядывают с любопытством, и всё-таки вернулась на место.

– Что я? – спросила у неё.

– Всегда сидишь одна, – тихо сказала сестрёнка Маринет. – Терпеть не можешь, когда кто-то видит, как ты ешь.

Ого. Вот это кого-то накрывало!

За нами пристально наблюдали, к нашему разговору прислушивались, потому пришлось оставить расспросы на потом.

– А сейчас хочу, чтобы ты сидела со мной, – сказала я, глядя в глаза Сэльме. – Ты же не откажешь сестре в столь ничтожной просьбе?

Она вымученно кивнула и опустила лицо. Ей явно было не по себе в этой столовой, да ещё и в моей компании. Интересно, а какие отношения были у неё с Мари? Хотя, убивалась она вчера вполне натурально.

Пухленькая разносчица словно специально оставили наш столик на самую последнюю очередь. Я наблюдала за ней с искренним нетерпением.

Но когда передо мной поставили тарелку с супом… я несколько секунд просто смотрела на него, в мыслях грязно ругаясь матом. Потому что цензурных слов у меня точно не было.

Ибо в ароматной куриной лапше, среди картошечки и зелени, живописно плавали три мухи.