Трофей Его Высочества

А ведь тогда, два года назад, никто и подумать не мог, что айвирцы решат настолько кардинально ответить на оскорбление. Мы считали их слишком слабыми для такого удара.

Вот только сначала они разорвали с нашей страной все дипломатические отношения, а через год объявили нам войну. Но если поначалу и боёв-то не было – лишь какие-то странные набеги на границе, то полгода назад началось страшное. Армия Айвиры начала уверенно захватывать наши земли.

Отец сразу же обратился за военной поддержкой к дружественным соседям, пытался убедить их, что после захвата Вергонии враги пойдут и на другие территории.

Но оказалось, что у хитрых айвирцев со всеми были заключены мирные договора, и особым пунктом в них значилось «невмешательство при возникновении силового или иного конфликта между Вергонским и Айвирским Королевствами».

Так мы остались со своим врагом один на один.

Для поднятия патриотизма у народа в газетах каждый день печатались лозунги, что мы должны непременно победить захватчиков! Что они хотят превратить наших подданных в своих рабов.

И люди сами записывались в армию, ведь шли бороться за свою свободу.

Вот только мало кто знал, что именно стало истинной причиной этой войны. А если бы знали – сами бы принесли айвирцам две головы: мою и отца.

– Госпожа, – снова отвлекла меня Петра. – Вам нужно бежать! Они же убьют вас. Или того хуже – отдадут тому страшилищу на растерзание.

Бежать? Увы, убегать следовало раньше, а не тогда, когда весь город наводнён врагами. К тому же, у меня была слишком приметная внешность, так что даже просто по описанию сможет узнать кто угодно.

– Если сбегу, они будут искать и найдут, – устало проговорила я, подходя к большому зеркалу. – Всё кончено. Теперь мне просто нужно смиренно принять свою судьбу и последствия собственных ошибок.

Я окинула грустным взглядом отражение и отвернулась. Красивая? Да. Даже сейчас, после бессонных ночей и постоянных переживаний. Вот только что мне принесла эта красота? Сколько боли из-за неё получила моя страна?!

Меня называли «жемчужиной Вергонии» за светлую кожу и гладкие, как шёлк, платиновые длинные волосы.

А моим небесно-голубым глазам посвящали оды едва ли не все поэты континента.

Да, я была красива, и знала об этом. В свои двадцать давно потеряла счёт разбитым сердцам поклонников. Моё же не тронул ни один, оно всегда оставалось равнодушно. Я вообще сомневалась, что умею любить.

Во дворце многие шептались, что у принцессы вместо сердца – жемчужина.