Шагая над бездной. Хозяйка неба

Я просто хотела, чтобы он был рядом. Пусть так. Пусть даже желая наказать. Но рядом… со мной.

Когда, повинуясь плотному потоку воздуха, бретелька бюстье сама собой сползла вниз, я снова напряглась. Ведь одно дело – ощущать прикосновения Диара, пусть и скупые, мимолётные. И совсем другое – чувствовать на себе его магию. Потому я и хотела обернуться, попыталась вырваться, но меня не отпустили.

– Тише, митора Тьёри, – прошелестело у меня над ухом. – А то я не сдержусь и сделаю тебе больно. Заметь, даже несмотря на то, как ты поступила со мной, твоей боли я не хочу.

Может, это и не правильно, но сейчас этот вкрадчивый голос подействовал на меня, словно мощнейший афродизиак. Желание возмущаться исчезло мгновенно, как и отголоски страха. Почему-то я верила ему. Да и толку беречь тело, когда душа и так давно в его власти.

И всё же бюстье он снял с меня руками, решив, видимо, больше к магии не обращаться. Вот только его прикосновения были даже слишком скупыми, будто он не желал дотрагиваться до моей кожи.

– Любому готова вот так отдаться? Да, Эли? – ядовито процедил Ди.

Его руки скользнули вниз по ягодицам, сдвигая вниз мягкую ткань моего белья. И это движение было нежным, ласковым, что никак не вязалось с такими злыми словами. Но я не стала отвечать. Зачем? Разве он станет меня слушать? Но, Боги, ведь даже представить никого на его месте не могла! А вспоминая о своей первой и единственной близости с мужчиной, тоже видела только его.

Когда вся моя одежда оказалась на полу, я снова попыталась обернуться, но безуспешно. Диар крепче прижал меня к себе лежащей на животе ладонью, а потом вдруг переместил вторую руку на мою спину и надавил. Пришлось прогнуться, принять эту унизительную позу… потому что сопротивляться я просто не желала.

– Ниже, Эли, – потребовал тот, в чьих таких неприветливых объятиях я окончательно теряла голову. – Обопрись на стену.

И я повиновалась, пусть и чувствовала, как в горле растёт горький ком. Ведь понимала, что произойдёт дальше. Осознавала, что меня сейчас просто возьмут, как какую-то продажную уличную девку. Грубо, будто бы даже брезгливо. Без единой ласки, даже без мимолётного поцелуя. Поимеют и выпроводят. Ведь говоря, что не сделает мне больно, Кел имел в виду только тело, но никак не душу.

Ком в горле стал невыносимым, на глазах против воли навернулись слёзы.