Шагая над бездной. Хозяйка неба

Заметьте… это не приказ. И туда вы отправитесь, как маг – ученик Гасима.

В этот момент в дверь кабинета постучали, и наша беседа прервалась. Вскоре просторная светлая комната, заполнилась людьми. Они проходили внутрь, приветствовали нас сдержанными кивками, рассаживались за столом. В лицо я знала почти всех. Был здесь и митор Галирон со своим заместителем, и министр внешней безопасности митор Родер, и военный министр митор Серлист в сопровождении двух подчинённых. Присутствовали здесь и те, кого я видела впервые, но представлять их мне не стали.

Конечно, в подобной компании я чувствовала себя неуютно. Хотя тот же Этари выглядел совершенно спокойным. А ещё, может мне показалось, но он с предвкушением поглядывал то на меня, то на дверь, будто ожидал чего-то интересного. И у меня был лишь один вариант ответа на этот вопрос.

Кел.

И не успела я о нём подумать, как резные деревянные створки в очередной раз распахнулись, и в кабинет уверенным шагом вошёл высокий мужчина в чёрных брюках и такой же чёрной рубашке.

Но, Боги Семирии, я просто не могла отвести от него взгляд. Смотрела и не могла насмотреться. Сейчас мне оказалось достаточно уже того, что он здесь. Рядом. Всего в нескольких шагах.

Он прошёл по кабинету, поздоровался с императором, кивнул министрам и… увидел меня. В момент, когда наши взгляды встретились… я забыла, как дышать. Просто застыла… замерла, боясь спугнуть это мгновение. Но если в первый момент в его глазах отразилось лишь неверие, сменившееся искренней радостью, то спустя секунды всё изменилось. Он будто закрылся. Спрятался за маской наследника империи. А увидев появившуюся на его лице ледяную усмешку, с болью поняла: всё куда хуже, чем я могла представить.

– Кого я вижу?! – насмешливым тоном выдал он. – Неужели это сама митора Тьёри? Самый верный и находчивый агент императора собственной персоной? Польщён.

– Диар, господа, – оборвал его пламенную речь правитель империи. – Леди Тьёри и есть тот самый маг, о котором мне писал Старый Гасим. Она – его ученица.

Кел дёрнулся так, будто ему только что от души отвесили сильную пощёчину.