Разрешаю меня ненавидеть

Не интересуясь моим мнением, усадил меня на кровать, подложил под спину подушку и посмотрел с сомнением.

– Сможешь сама поесть?

– Смогу, – сказала решительно.

Он кивнул. Поставил на мои колени поднос с ножками, вручил ложку, а сам отступил, сунув руки в карманы халата.

Я крепче сжала столовый прибор, показавшийся сейчас поистине неподъёмным. Возникло ощущение, что эта ложка весит, как настоящая гиря. И всё же мне удалось её поднять… но до тарелки донести, увы, не получилось.

Дан сел на край кровати, молча забрал тяжеленный металлический предмет из моей ослабевшей руки и зачерпнул немного бульона.

Он, что, собрался меня кормить?!

Осознав это, я уставилась на него с возмущением, но мужчина проигнорировал этот взгляд.

– Тори, тебе нужны силы и нормальная еда, – рассудительным тоном проговорил он. – Нет, мы можем и дальше держать тебя на капельницах, но только если ты настаиваешь. Будешь приходить в себя раз в несколько дней, смотреть в потолок и снова засыпать. Хочешь такой жизни?

Я ужаснулась, лишь стоило представить подобное.

– Тогда открывай ротик и глотай это полезное и питательное варево, – его губы дрогнули в подобии улыбки. – Если оно усвоится, позже принесу тебе немного тушёных овощей и варёное мясо.

– Не люблю варёное мясо, – сказала, чтобы хоть как-то выразить переполняющее меня смущение и негодование.

– Помню. Ты любишь исключительно жареное, с обилием специй и подрумяненной корочкой, – кивнул Дан. – Будешь хорошей девочкой, через пару дней принесу тебе именно такое.

– Где я вообще? – спросила, поймав его взгляд.

– Ешь, потом всё расскажу.

Даниэль поднёс ложку к моим губам. Пришлось всё же открыть рот и проглотить бульон.

– Он даже не солёный, – возмутилась, отвернувшись от новой порции гадости. – Пахнет замечательно, а на вкус – отвратителен.

– Ешь, Тори. Не капризничай, – вздохнул Дан. – Или всё же решила вернуться к капельницам?

Я насупилась.

– Давай свой бульон.

Дальнейшая процедура кормления прошла в тишине.

Маленькую чашку с чаем даже смогла сама держать в руке, хоть Дан и помогал. А когда всё было съедено и выпито, он снова уложил меня на кровать, отсоединил капельницу, но катетер так и оставил на руке.

– Вот видишь, мы смогли договориться, и всем стало лучше, – проговорил он, встав у изножья кровати. – Давай продолжим в том же духе.