На осколках зазеркалья

Мы с Тимом странно переглянулись, будто говоря друг другу: "Ты хоть что-нибудь понимаешь?". Но вслух, естественно, озвучивать ничего не стали.

– Вот уж как бывает, – закончил Тристан. – А теперь вы все выросли, стали взрослыми самостоятельными людьми. И снова встретились… А ты, Рина, я слышал, теперь поёшь в группе Тимура?

– Было такое дело… – уклончиво ответила я.

– А почему "было"? – его внимательность не знала границ.

– Потому что больше я к его группе отношения не имею.

– Тимур, почему это вы разбрасываетесь такими ценными кадрами? – продолжил допрос его родитель.

– Это решение Рины, значит, пусть отвечает сама, – "умыл руки" Тим.

Ах так? Ну ладно! Сам дал мне право слова, пусть же теперь знают правду.

Стен перевёл на меня вопросительный взгляд и молча стал ждать ответа.

– Если честно, мы с Тимом очень сильно поругались. А если ещё честнее, – я снова посмотрела на Тимура, но тот продолжал делать вид, что речь идёт о ком-то другом. – Ваш сын меня обидел настолько, что мне стало слишком сложно находиться с ним на одном континенте.

В комнате повисла напряжённая тишина. Наверно, не стоило, всё-таки, говорить всё это вот так… при всех, за праздничным столом. Но, обратного пути уже не было.

Если все присутствующие теперь смотрели на меня с нескрываемым интересом, то во взгляде Тима читалась самая настоящая ненависть.

– Толик, разрешишь воспользоваться твоим кабинетом? – спросил он моего папочку. – Нам с Риной нужно кое о чём поговорить.

Голос Тимура звучал мягко и даже доброжелательно, но в глазах разгоралось настоящее жуткое пламя.

– Конечно, – кивнул мой отец. – Я подойду через десять минут. Надеюсь, вы успеете помириться.

Я демонстративно закатила глаза, всем своим видом демонстрируя явное нежелание вообще куда-либо идти, но Тим оказался хитрее.

– Уважаемая Арина Анатольевна, ваш родитель позволил мне украсть немного вашего времени для приватной беседы. Прошу вас, не отказывайте мне в такой маленькой просьбе.

– Что вы, сударь, как можно, – ответила я в том же тоне и, поднимаясь с места, положила руку на подставленный им локоть. А потом добавила, но уже тише: – Знаете.