На осколках зазеркалья

 – А что ты хотела, чтобы я поведал тебе тайны, ничего не получая взамен?

– Но ведь ты же мой брат!

– А ты моя сестра, но всё равно ничего рассказывать не желаешь.

Аргумент был сильным и, отчаявшись выяснить хоть что-то новое, я просто отвернулась к окну.

Мы как раз достигли пределов города, и теперь продвигались к центру какими-то дворами, дабы не вляпаться в вечерние пробки.

– Эй, систер, хватит дуться. Подумай лучше, что мы отцу подарим!

А вот это был важный вопрос. И у меня имелось на этот счёт одно хорошее соображение, но озвучила его я только тогда, когда мы добрались до нужного мне адреса.

Глава 4. Догонялки с прошлым

Нам иногда приходится решать,

Мечась между желанием и долгом.

И собственную гордость подавлять,

И раны рвать, что не зажили толком.

Но выбор прост, как правила игры,

И сделать шаг не сложно и не долго,

Если дождаться правильной поры.

Разбившись… не пораниться осколком

Кое-как выбравшись из автомобиля братца, я мельком взглянула на часы на экране телефона и, хмыкнув, сунула его в задний карман джинсов. Мы с Феликсом опаздывали уже больше чем на час, а это никак не могло обрадовать ни его маму, ни нашего общего отца. Хотя, зная Толика, я бы предположила, что он особо нервничать не станет, чего не могу сказать об Оксане.

В итоге, всучив мне в руки огромную длинную коробку с отцовским подарком, Флексик попросил дать ему три минуты и куда-то убежал. А когда вернулся, в его руках красовался огромный букет, составленный из самых разных полевых цветов. Чего там только ни было, но на рассматривание этого чуда цветочного мастерства у нас попросту не осталось времени. Поэтому, чуть подтолкнув меня вперёд, братец уверенным шагом потопал к двери подъезда.

– Маму решил задобрить? – спросила я в лифте.

– Угу, – ответил он, поглядывая на часы. – Иначе она меня прямо с порога к стене припечатает, а потом разберёт на органы и сдаст в медицинский институт, в качестве опытного экспоната.

– Не думала, что она у тебя такая кровожадная, – рассмеялась я.

Но Феликс моей радости не разделял, и по мере нашего приближения к двери его родной квартиры, всё сильнее хмурился.