Карильское проклятие. Возмездие

– Не думаю, что изменение внешности может хоть как-то повлиять на мое к ней отношение, – философски заметил Фил. – И да, Ник, я пойду с вами. Потому что обилие тайн уже откровенно надоело. Но только предлагаю не идти, а ехать. Возьмем в ангаре академии большой картел и доберемся гораздо быстрее. Ведь вам, как я понимаю, важно, чтобы людей поблизости не было?

– Да, – кивнул Доминик, впервые за день изобразив что-то похожее на улыбку. – Ты прав, друг мой. Но я хочу, чтобы ты поклялся: все, о чем узнаешь, останется между нами.

На несколько секунд Фил задумался, взвешивая все за и против, но в итоге ответил:

– Клянусь благополучием своей страны, что сохраню вашу тайну и никогда не использую вам во вред.

– Принято, Филипп, – отозвался Ник. Почему-то ему стало гораздо легче. – Я ведь на самом деле считаю тебя другом. А друг в моем положении – огромная роскошь. Как и любимая девушка.

Он произнес последнюю фразу с таким видом, будто ему было физически больно это говорить.

– Вы поругались? Она сделала что-то такое, что тебя огорчило? – спросил он, пытаясь рассмотреть ответ в отстраненном лице Доминика, в один момент превратившемся в бесстрастную ледяную маску.

– Как женщина она для меня умерла, – проговорил Ник, отворачиваясь к окну, за которым весело светило мягкое осеннее солнышко.

И было в его словах нечто по-настоящему жуткое, отчего казалось, что Терри на самом деле больше нет в живых.

– Что с ней? – спросил он безжизненным тоном. – Где она?

Но Ник лишь холодно усмехнулся и покачал головой, глядя на друга с сочувствием.

– Поверь, она не достойна таких искренних переживаний. Ты думаешь, что дорог ей, что ваша дружба что-то для нее значит? Нет, Фил. Ей плевать на всех. Она всего лишь продажная девка, готовая на все ради достижения своей цели.

Он сделал несколько шагов по комнате и, пнув ни в чем неповинный шкаф, резко выпалил:

– Подозреваю, что с тобой она общалась только для того, чтобы подобраться к Эдину. А может быть, и для прикрытия. Она ведь далеко не простая вертийка.

– Я знаю, – спокойно ответил Фил, садясь на кровать и глядя на Доминика с непонятной смесью раздражения и жалости. – Ее отец – Серж Брайт, герцог Брайтский.