Игра зеркальных отражений

От этого удара у меня заболела ладонь, а на его лице остался стремительно краснеющий след.

– Не смей ко мне прикасаться! – прошипела сквозь зубы и тут же направилась к машине. – И не попадайся на моём пути!

С этими словами я завела двигатель и поспешила покинуть место аварии, потому что просто не могла больше находиться рядом с этим олухом. Он раздражал меня, несказанно бесил и, глядя на его смазливую физиономию, мне приходилось  прилагать огромные усилия для борьбы с  желанием расцарапать её в кровь.

Я гнала по извилистым дорогам перевалов, совсем не обращая внимания на рёв мотора собственного авто.

Из колонок доносились звуки скрипки из так любимой мной «Куклы колдуна», а сквозь опущенные стекла дуло так, что все негативные мысли просто напросто улетучивались. Мимо мелькали дорожные знаки, частные дома, какие-то люди, а я всё сильнее вжимала в пол педаль газа и орала песню, перекрикивая солистов.

И мне даже почти удалось прийти в себя, но уже перед самым спуском в посёлок, где жили родители Ленки, я заметила в зеркале заднего вида знакомый жёлтый мотоцикл и пресловутый шлем.

Первым желанием было резко ударить по тормозам, чтобы этот противный тип вмазался в мой задний бампер, но потом включились совесть и здравый смысл, и от столь кровожадной идеи пришлось отказаться. На смену ей пришла мысль – просто не обращать внимания и всё. В конце концов, он ведь тоже живёт в этом самом посёлке и просто едет домой.

Правда, этот вывод тоже пришлось отбросить, и довольно скоро.

А всё потому, что он не поехал своей дорогой, а свернул следом за мной.

А когда я остановилась в Ленкином переулке, он тоже заглушил мотор и слез с мотоцикла.

– Ты мне шлем поцарапала! – прорычал Мачо, подходя ближе. – А он, коллекционный и стоит чуть дороже всего этого мотоцикла.

– Сочувствую твоему шлему, – ответила спокойно. – Жаль, конечно, что ему приходится служить защитой такой безмозглой голове, как твоя.

– Ты мне должна! – продолжал он, перекрывая  проход к калитке.

– Ха, и что же? – всё-таки вместе с раздражением и злостью ветер выдул из моей головы ещё нечто важное, и чую, этим «важным» был инстинкт самосохранения. – Прости, но пересаживать мозг у нас пока не научились, а то я бы обязательно поделилась с тобой парочкой извилин.

– Боюсь, что тогда бы ты осталась совсем с пустой головой, – он злобно улыбнулся, и мне показалось, что его нереально синие глаза сверкнули каким-то зловещим мистическим свечением.