Бастард королевской крови

 – Я понимаю, Ваше Величество, что это звучит дико, но в данных обстоятельствах мы не имеем права рисковать. Если он останется жив и примет сторону ваших противников, то начнётся череда покушений, некоторые из которых могут оказаться успешными. К тому же, бастард сам может решить, что имеет права на престол. Потому…

– Давайте пока оставим этот вопрос открытым, – остановил его Эмбрис. – Для начала этого самого бастарда нужно найти. И сделать это необходимо тихо, не привлекая к поискам внимания.

Литар кивнул и вновь взял слово:

– Как я понимаю, сейчас этому самому ребёнку от двадцати двух до двадцати четырёх лет.

Эмбрис удивлённо приподнял брови и с ухмылкой посмотрел на брата.

– И как же ты его искал?

– С помощью одного старого ритуала, – пояснил Литар. – Но дальше придётся действовать на месте. Наш верховный маг уже занимается изготовлением артефакта, который позволит определить родство. Как только он закончит, мои агенты отправятся на поиски.

– Держите меня в курсе расследования, – ровным, но требовательным тоном попросил военный министр.

– Конечно, лорд Каро, – ответил ему руководитель департамента правопорядка. – Все отчёты агентов буду дублировать и вам.

После обсуждения ещё ряда вопросов, это небольшое совещание закончилось. Девелин Каро ушёл первым, а вот Литар решил задержаться. Он кожей чувствовал, что королю есть, что ему сказать.

Эти двое мужчин были внешне похожи, хотя из них именно Литар держался более строго и сдержано. Королю в этом году исполнилось 58, его брату – только-только стукнуло пятьдесят, но так как оба были практикующими магами, то выглядели лет на пятнадцать младше своего возраста.

Как и все представители королевской семьи, братья отличались статью, осанкой и довольно высоким ростом. Волосы Литара имели светло-русый оттенок, а Эмбрис с рождения отличался снежно-белой шевелюрой. Но самой главной и известной чертой во внешности короля Карилии были глаза – синие, настолько яркие, что казалось, будто они светятся.

В юности Брис и Литар не особенно ладили. Общались они скорее по причине долга перед семьёй, чем по собственному желанию.