Эриол. Великая самозванка

И Рус бы с радостью ушла, вот только теперь ей совершенно не хотелось уходить отсюда.

Этот Кай был первым человеком из всех, кого она помнила, который отнёсся к ней не как к вещи. Наверно, именно поэтому она окончательно обнаглела, снова рискнула поднять на него взгляд.

– Скажи, как давно ты живёшь в доме моего дяди?

Он пристально смотрел на девушку. Рассматривал её настолько внимательно, будто действительно выискивал что-то. Но не успела Рус додумать эту мысль, как его голубые глаза снова встретились с её синими.

Он явно ждал ответа.

– Несколько месяцев, – ответила она, потупив взор.

– А до этого у тебя был другой хозяин? Кто? – продолжал интересоваться Кай и делал это с таким видом, будто собирается её купить.

– Эрс Карив, – тихо сказала девушка, прячась за чашей с вином.

– Никогда о таком не слышал, – задумавшись, проговорил мужчина. – Кто он?

Его тон был ровным и по-деловому чётким. Это только уверило Рус в правильности её догадок. Вот только она отлично знала, что лорд Виттар её не продаст никому.

Даже любимому племяннику. Да даже самому главному магу или принцу. Потому что она – его любимое развлечение, и он никак не готов лишиться подобной актрисы своего личного театра абсурда.

– Мелкий торговец рыбой с рынка Артиша, – сказала девушка.

Кай скривился.

– Как долго ты пробыла у него?

– Месяц, – прозвучал её ровный ответ.

– А много ли у тебя было хозяев? – Голос выражал явный интерес.

– Ваш дядя – четвёртый.

– Тебе хорошо здесь?

Странный вопрос, особенно если учитывать, что обращён он к обычной рабыне.

Наверно, именно поэтому Рус согласно кивнула, а затем отвернулась и с грустной улыбкой посмотрела куда-то в сторону.

– Насколько? – не сдавался Кай.

И тут девушка окончательно забыла, как должны себя вести примерные рабыни, и позволила себе то, за что её могли легко выпороть, причём прилюдно.

– Настолько, насколько может быть хорошо вещи в красивом серванте, – горько выдала она, а её глаза всего на мгновение полыхнули ярко-синим.

Хотя, может, Каю это просто показалось, но в сочетании с тоном и манерой держаться этот взгляд только дополнил сложившийся образ.

Он обомлел и почти забыл, как дышать. Но Рус смотрела не на него. Она была в своём мире, который потревожили глупыми вопросами. Поэтому и продолжила говорить:

– Вещи, которую достают, чтобы удивить гостей и повеселиться самим. Вещи, копии… на которой каждый стремится выместить свою ненависть к оригиналу. Но у вещи нет ни души, ни гордости.