Серебряное пламя

Это была единственная вещь, которая оставалась увлекательной на протяжении их длинных жизней. Никто не смел мешать мужчине или женщине выбирать с кем и когда заниматься любовью.

Существовало лишь одно неукоснительное правило, запрещающее выставлять близость напоказ. Древний обычай, за многие тысячелетия обросший тонкостями и нюансами – в основе своей он был прост, как любой закон природы: не хочешь попасть в неудобное положение – не ставь в него ближнего. А если хочешь получать удовольствие – не мешай его получать другим.

Поэтому ревность и скандалы на тему неверности считались недопустимыми. Поколение за поколением воспитанные на подобных нерушимых правилах олоэсс даже значение этих слов забыли. Но Тинэ неожиданно для себя испытала шок и боль. И задетое самолюбие пронзило сердце мучительнее всего. Снова мужчина, которого она хотела, потерял к ней интерес. Отчего? Что с ней не так? Почему никто не пытался так же страстно овладеть ею в первом удобном месте?

Словно приклеенная потрясением к полу, она во все глаза смотрела на стремительно-жадные объятия Нима и Лианны.

Ей отчаянно захотелось оказаться на месте девушки, ощутить вкус его губ и сладкий запах дыхания. Почувствовать под пальцами нежность его холодной кожи.

Дуновение сквозняка шевельнуло подол ее длинного платья – за спиной Тинэ беззвучно открылась дверь. Силмароин вышел из покоев, где умывался и отдыхал после дороги. Он успел заметить выражение ее лица, прежде чем она совладала с собой и нацепила подходящую к случаю маску безразличия.

Внимательно проследив за направлением ее взгляда, он застыл как ледяная глыба: такой же огромный, сверкающий и холодный.

Тинэ неожиданно почувствовала себя глупо – возможно, если бы она не стояла тут, он бы ничего не заметил. А так она выставила напоказ свои неуместные эмоции! Ощущая неловкость, она уже хотела завязать непринужденную беседу и увести гостя в общий зал, но слова застряли в горле, когда она увидела его глаза. Ему тоже было больно! Этот трехсотлетний олоэсс, повидавший на своем веку такое что ей и не снилось, который должен был бы хладнокровно пройти мимо развлекающейся парочки и тут же забыть столь непримечательное событие, тоже испытывал боль.

Мало того – пусть и на мгновение, но позволил различить это чувство постороннему.

И тогда что-то сломалось в сознании Тинэ. Рухнули какие-то непреложные истины, вроде недоступности звезд на небе. Или непогрешимости Наставника.