Всё будет плохо и счастливо

Она сбила ноги в кровь, её коленки пестрели ссадинами, болели суставы и спина (тренер уверяла, что это проблема всех гимнасток), от недосыпа кружилась голова, но она добивалась всё новых успехов и покоряла вершину за вершиной.

Она научилась танцевать с лентой так, будто этот тонкий алый хвостик был продолжением пальцев. Научилась крутить обруч и подбрасывать булавы (и даже не выбила себе зуб, как Наташка Петрова – кровищи-то было…) Она зарабатывала баллы за пластику тела, за гибкость, за волны. Она ездила на всероссийские соревнования наравне с другими КМС.

– Чтоб ты шею сломала, – шипела Ленка, главная Сашина соперница.

– Только после тебя, – подмигивала девочка.

Их вражда стала чем-то вроде привязанности. Не проходило и часа, чтобы Ленка не отвесила колкость по поводу внешности Саши, а та не посмеялась над её пластичностью. Когда Ленка болела – тренировки проходили вяло, без напряжения. Соперничество добавляло тонуса. С такими врагами и друзья не нужны!

А с друзьями как-то не складывалось.

Сегодня ей исполнилось тринадцать лет. В честь праздника бабушка заплела внучке две косички и купила платьице в горошек, и целый день Саша ловила на себе восхищенные взгляды. А после тренировки позвала девочек из группы к столу, где уже был разлит по стаканчикам яблочный сок, а на тарелочках лежало скромное угощение: конфеты да печенье.

Первого и последнего мужчину группы, как называла его тренер, фотографа Никиту Герасимова, тоже пригласили на мини-чаепитие. Саше было стыдно перед ним; он всегда смотрел так важно и оценивающе (даже через объектив), а тут обычные сладости, которых полно в любом кондитерском магазине. Никита со знанием дела прицелился фотоаппаратом к нетронутому столу, сделал пару кадров и дал разрешение чаевничать.

Только тогда оголодавшие после занятий девочки расхватали угощение. Лена показательно не ела. Саша – тоже; кусок в горло не лез.

Ей тринадцать, не может быть. Кто-то в тринадцать лет уже готовится стать чемпионом России, а она всего-то КМС, к тому же не подающий особых надежд. Все-таки возраст сказывался, вот отдали бы её лет в пять…

– Обалденный чай, – пробасил Никита, влезая в девичью болтовню.

На него сразу же посмотрели все без исключения.