Золото. Том 3

Почки ещё не раскрылись на деревьях, но стояли так, что брызни на них дожди и они полыхнут свежей зеленью своей, покроют все ветви и стебли, задышат, зашелестят, заговорят нежным языком своим вместо жестокого, делового зимнего…

Я посмотрел на него, поправляя привязанную у луки седла добычу: несколько уток, болтались ещё не остывшими мягонькими мешочками.

– А тебе что за печаль? По своим соскучился, поди?

– Да я что, я старый и жёны мои старые, а тот Ориксай, какого я знаю, уж сорок раз развлёкся бы, по стольким городам проехались… Что, такая сладкая Авилла, что другие и не по вкусу теперь? Так это только кажется, все одинаковые… Или так умаялся с золотодобычей этой?

– Может и умаялся, что ж я, двужильный тебе?… – сердито проговорил я.

Но в душу мне слова его запали.

Что и говорить, к аскезе я не привык, все об этом знали, и переносить воздержание становилось с каждым днём, а тем более с каждой седмицей, всё сложнее. Но мне так хотелось вернуться к моей царице с тем, с чем я ушёл, с тем горячим, даже восторженным чувством, что я и не думал о том, чтобы развлечься с какой-нибудь из местных девиц.

Тем более, что на каждом празднике красавиц было в изобилии, все они были веселы, пели и танцевали зазывно и были, конечно, доступны для меня.

Но вот эти слова Явора и его же ухмылки в последующие недели дело своё сделали.

Однако едва я в городишке Вокхом девицу себе на ночь взял, как в ту же ночь разразилась гроза, пошёл такой ливень и град, что страшно было, не проломит ли крышу.

Будто моя благоверная негодовала и топотала по небу. Мне всю ночь это мерещилось. Утром я отправил девицу, богато одарив её, как перед тем её отца, позволившего мне пригласить её к себе на ложе. Но дождь шёл такой, что выехать нечего было и думать.

Веселин поглядев на небо, потом на меня почему-то сказал, опять усмехаясь:

– Ну, усё, молодец, теперича отдыхай, – он сверкнул яркими молодыми глазами на меня. – Осерчали небеса, долгонько дальше не пустют.

А до того как золото иссякнет не больше десьти дён. Так что, думаю, всё ты исделал, што мог. Отдохни маненько и поедем в столицу, править.

Вот так мы и застряли в Вокхом. Не доехав до нескольких городов. Не доехав до Ганеша, который особенно хотелось посетить, поглядеть как поднялся он после пожара и… и посмотреть, где же жила Авилла до того как приехала ко мне…

Но нельзя думать о ней. Тоска сковала сердце разом так, что в пору было запить.