Американские женихи

Возвращаемся в гостиницу, я переодеваюсь в платье с открытыми плечами, то самое, которое он заказывал. Саша садится в кресло, я на небольшой диванчик. Коньяк, фрукты и первый тост он предлагает выпить за меня, за то, что я, такая умница, придумала эту встречу. Второй тост снова его – за любовь!

Я уже много лет игнорирую этот тост, потому что перестала верить в это светлое чувство. “Так много лет моя любовь спала. Мне это слово ни о чем не говорило”, – поется в песне, так это обо мне. Пятнадцать лет назад я решила выйти замуж за хорошего, так мне казалось, человека, совершенно не испытывая к нему никаких чувств, кроме глубокого уважения.

Я решила, что вопрос любви уже не встанет на моем пути, потому что по сути своей я женщина верная и заводить интрижки за спиной мужа никогда бы не стала. Моя сущность заснула, мое женское начало скукожилось, и я жила много лет, как засыхающее дерево.

После решения жить раздельно я словно проснулась и поняла, что жизнь продолжается, цветут сады, пахнут цветы, и душа моя распахнулась для новой жизни.

Я вдруг резко начала худеть и, к моей огромной радости, снова стала почти такой же тоненькой, какой была в молодости. Я летала по улицам птицей, не чувствуя ни своего тела, ни возраста.

Но я отвлеклась, а меж тем выпитый коньяк сделал свое дело, разговор становился все оживленнее. Наступила пора показывать свои таланты, как того хотел он. Я начала читать Апухтина:

Когда любовь охватит нас своими крепкими когтями

Когда за взглядом гордых глаз следим мы робкими глазами

Когда не в силах превозмочь мы сердца мук и как на страже

Повсюду нас и день, и ночь гнетет все мысль одна и та же

Когда в безмолвии как тать, к душе подкрадется измена,

Мы рвемся, ропщем, и бежать хотим из яростного плена.

Мы просим воли у судьбы, клянем любовь, приют обмана

И как восставшие рабы кричим, долой, долой тирана.

Но если боги, вняв мольбам, освободят нас от неволи

Как пуст, кажется он нам спокойный мир без мук и боли

О, как захочется нам вновь, цепей, давно проклятых нами

Ночей, с безумными слезами и слов, сжигающих нам кровь.

Промчатся дни без вдохновенья, минуют годы без следа

Пустыней тихой без волненья нам жизнь покажется, тогда…

Как предки наши мы с гонцами пошлем врагам такой привет

Обильно сердце в нас мечтами, но в нем теперь покоя нет,

Придите, княжите над нами…

После первых же произнесенных строк глаза Александра широко раскрылись в удивлении и, мне казалось, изумлении.