Ночи Клеопатры. Магия любви

Но я хочу, чтобы ты продал вот это, – она достала из шкатулки, которую специально достала заранее, два массивных золотых браслета, выполненных в виде змей. Змеи имели рубиновые языки и глаза, а сами были усеяны изумрудами. – Там, в шкатулке, еще серьги. Ты продашь это сам. Тайно, но так, чтобы тебя узнали. Понял?

Мардиан медленно кивнул.

– Ты хочешь закупить продовольствие на эти деньги.

– И на эти тоже. Этих, конечно, не хватит, но, как я говорила, в казне еще кое-что имеется. И я хочу, чтобы жители Египта знали, на чьи деньги приобретен хлеб, который они едят.

– Но…

– Это – не наследственные драгоценности Птолемеев. Это – мое, личное. Когда-то давно мой отец подарил это моей матери – когда узнал, что она ждет ребенка. Меня. Мать умерла, он забрал драгоценности себе. – Она усмехнулась. – И чудом не растранжирил их, когда жил в Риме. Думаю, на самом деле они были спрятаны здесь, во дворце, в каком-нибудь тайнике. Думаю, скорее всего он вспомнил о нем, когда был уже болен, иначе это все сейчас носила бы жена или любовница Рабирия.

– Может быть, не следовало бы… Все-таки это память о твоей матери…

– Я не сентиментальна, Мардиан. Ты ведь достаточно хорошо знаешь меня. Матери я не помню совсем, и эти цацки не помогут мне вспомнить человека, которого я никогда и не видела. Зато они помогут моему народу не умереть с голоду.

«А мне – удержаться на троне». Но этой фразы она уже Мардиану не сказала.

Глава 7

– Хватит. Не наливай ему больше! – прошипел Пофиний.

Ахилл, тридцатилетний красавец, любимец женщин, только пожал плечами. Почему нет, если мальчишке нравится?

Двенадцатилетний мальчик и в самом деле пьянел слишком быстро, но – какая разница-то? Ну, напился, сразу уснул – кому от этого плохо?

– Не наливай, я сказал!

Ахилл неохотно подчинился.

Жирный евнух имеет больше всех власти над мальчишкой. Пока. Но это ненадолго. Жирный похож на бабу, сюсюкается с мальчуганом. Еще немного, и мальчишка начнет становиться мужчиной, и тогда наступит его, Ахилла, время.

– Он перестает слышать, что мы ему говорим, – пожелал объяснить свое приказание Пофиний.

Как будто мальчишке и надо слушать! Пускай себе подписывает указы – и хватит с него! К тому же… к тому же если мальчишка будет пьян, он не будет постоянно толочься около своей сестры-супруги. А царица, надо сказать, малютка хоть куда! Просто огонь, а не девушка! Как посмотрит своими черными глазищами – ему аж жарко становится.