Байкал. Книга 6

Однажды, когда я остановился на привал, бабочка попорхала надо мной и села на плечо, и я отчётливо услышал в моей голове: «Нет Селенги-царицы, славный Эрбин. Мы не смогли найти её. Никто из нас не нашёл. Кто-то прячет Селенгу от нас». Это сообщение вначале обескуражило и озадачило меня, потом я решил, что это Орсег. И мне захотелось броситься к ближайшей реке и вызвать его на разговор, а правильнее выразиться, просто подраться. Я не верил и не думал, что Аяя могла изменять Арику с Орсегом, но это было последним, о чём мы говорили с братом, потому и пришло первым мне на ум, потому что всё же застряло глупой занозой в моей голове.

Но лишь на то время, что мне понадобилось, чтобы доехать до первой большой реки. Я быстро понял, что ошибаюсь. Никакому Орсегу не под силу преградить путь к Аяе всем живым тварям. Это сделал кто-то другой, кто-то сильнее предвечных…

Мне стало не по себе от этой мысли. Я тут же вспомнил, что говорил сам Арик после событий, что мы пережили в Галилее, что Аяя теперь открыта, уязвима для Сатаны… Боги, неужели, вы попустили это?

Но если так, то зачем Он её прячет? Он всегда хотел получить её, чтобы использовать, так зачем Он её спрятал? Или это уловка? Он спрятал её от нас, это я бы понял, но почему её не могут отыскать те, кто вездесущ?.

.

Я добрался до ближайшего города только к концу следующего дня. Я знал, что Рыба и Дамэ живут в Риме, это дальний путь, будет время поразмыслить и, кроме того, попытаться снова найти Аяю. Я каждый день посылал веси Аяе через всех живых существ, которых встречал, от птиц, уличных котов, до жуков, бабочек, слонов, верблюдов, потом корабельных крыс, когда я сел на корабль, в Константинополе.

Столько месяцев я добирался до Рима, вначале по суше, и теперь вот морем, за это время меня навестила Басыр, что входило в её обязанности по договору, она была холодна, и едва взглянув, сказала:

– Жив-здоров? И ладно, – и унеслась. Чему я был очень рад. Право, хорошо, что я надоел ей настолько, что даже выгода, что получала от нашего совместного существования, перестала притягивать её ко мне.

И Орсег, и Вералга тоже навестили меня в свою очередь, и никто из них ничего не знал об Аяе. И всех это беспокоило. У Орсега вообще возникла злобная мысль, что Арик убил Аяю. Он бесновался и обещал прикончить моего брата, когда доберётся до него, на что я сказал, чтобы остудить его:

– Ты забываешь, что Аяю нельзя убить. Если бы он что-то с ней сделал, все звери, птицы, всякая букашка знали бы об этом.