МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 5

Мне нехорошо…

Мы присели на скамейку, Митя подходит и отходит от нас. Парк уже совсем голый, нет даже куч листьев, они уже сожжены и убраны. И снега ещё нет, земля подмёрзла и твёрдая, как асфальт, трава на газонах почти содрана уборкой листьев – граблями выдирали их из травы. Воздух пахнет здесь, в парке замерзающей землёй и вот этой погубленной травой, замерзающим на ночь асфальтом, и городом: машинами, людьми резиной, почему-то…

– Лёля, этот ваш дом в Силантьево, он тебе нравится до сих пор? – спросил Игорь.

– Не то слово! Очень нравится, – искренне ответила я. – Кирилл хотел купить, но его уже продали.

– Я знаю, – ответил Игорь с довольной улыбкой. – Это я купил его. Я купил его тебе. Он твой.

– Как это? Ты…– я посмотрела на него: – Игорь… я не могу…

– Игай… – смешно повторил мою интонацию Митя.

И Игорь засмеялся:

– Ну, хоть что-то я могу подарить тебе, наконец! – он очень доволен.

– Ты нашёл то, от чего я не смогу отказаться! Спасибо, Игорь! – я обняла его за плечо, прижавшись головой к нему.

– Утрясёшь как-нибудь, думаю, он тебе всё позволит, – усмехнулся Игорь.

Мы все замёрзли вскоре после того, как они перестали бегать, поэтому мы зашли погреться и поели в кафе, причём Митя умильно старательно орудовал ложкой, деловито жевал, заглядывая в тарелку.

Игорь смотрит на меня, я слушаю, что он рассказывает о той кафешке, где мы сидим. Здесь, как оказалось, и поэты наши знаменитые бывали, и актёры, и музыканты.

– Где-нибудь на западе в этом кафе висели бы сотни фотографий знаменитостей с их автографами. А у нас всё так, будто это обыкновенное дело, – я не могу не оглядывать стены, в модном духе ободранные до кирпичей.

– Наши знаменитости всегда были частью народа, а не отдельно, где-то… – улыбнулся Игорь, отхлёбывая из чашки. – В таких же квартирах жили, как все, даже зарплаты почти такие же получали… У нас даже царей убивали как обычных людей, а не на плахе… Всё по-другому у нас, похоже…

Я слушаю его и отвечаю, и я рада возможности отвлечься от своих мучительных раздумий.

– Ты… ты беременна снова, да, Лёля? – спросил он так неожиданно, что я вздрогнула.

Покраснев горячей волной, я согласно кивнула. И отвернулась к Митюшке. Игорь ничего не сказал об этом больше. Он сказал о другом и позднее:

– А я думал, это Лёнечка – любовь твоей жизни.