МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 5

Я с удовольствием смотрел на них двоих, чувствуя, как сладко замерло моё сердце от нежности и умиления, когда-то я не поверил бы, что способен на такие вот нежные содрогания в груди…

Мы были в этой большой квартире, что я срочно купил в Н-ске, ещё почти пустой, где были только большой ужасный диван, разложенный на две половины, телевизор, полированный стол с потрескавшимся лаком и четыре стула. И это на все три комнаты, что имелись здесь. Ах да, ещё шкаф, трёхстворчатый и тоже безобразный, как и всё остальное.

– Ты извини, я не успел купить ничего, только постельное бельё… эта мебель – то, что осталось от прежних хозяев… я займусь этой берлогой, – при ней видя ещё отчётливее недостатки этого жилья, сказал я.

– Как просто у тебя всё… чик-чик и новую квартиру купил… вот мама с дядей Валерой потеряли деньги на покупке квартиры… слыхал про таких аферистов? Так живут теперь с бабушкой уже несколько лет… – ответила Лёля, озираясь.

– Подари им эту, я куплю другую, получше, – предложил я.

– Богатый, да? – усмехнулась Лёля.

– Если бы это привлекало тебя, – рассмеялся я.

Что она сделала после этих моих слов? Она засмеялась и сказала:

– Твои глаза – одни дороже всех богатств, какие у тебя были или будут.

– Зачем ты… зачем ты говоришь так? – дрогнул я.

– Это правда, – как ни в чем, ни бывало, она дёрнула плечиком, для неё это не признание в любви, как мне хотелось бы, всего лишь констатация того, что ей представляется фактом. – Как вот ты это делаешь, что они светятся у тебя, будто там лампы? На двести ватт.

Её глаза засветились тоже, если верить её словам о свете в моих…

– Лучше просто нарожай мне ещё детей… – сказал я. – Хотя я не совершенство. Не могу устроить совершенной мою жизнь. У меня ничего не получается с этим.

– Это ни у кого не получается, – легко ответила она.

Позже, глядя, как они играют с Митей в мячик на полу, не застеленном ничем, я вспоминал, как забирал его сегодня у Легостаевых. Честно сказать, за пошедшие две недели я совсем забыл, свою легенду о том, что мы с Лёлей уезжали, так много за эти две недели произошло. Я видел Лёлю совсем больной, когда она едва могла разомкнуть веки, чтобы посмотреть на меня, как много дней она мгла лишь слушать, что я говорю, не в силах отвечать.