МилЛЕниум (Повесть о настоящем) Том 2

Воробьи купались в луже, между рельсов тупика, по которому я долго плутала, прежде чем вышла в нужном направлении. Очень жизнерадостный, по-настоящему летний мог бы быть день, если бы я ещё способна была радоваться, и если бы это не был день расставания. Но не просто расставания, мы не разлучались с Лёней в течение пяти лет больше, чем на сутки, когда он уходил на дежурства, а теперь…

Вот он… Вот мой солдатик, среди прочих, почти неотличимый в форме и торчащими беззащитно ушами, голой, незагорелой шеей, всегда прикрытой длинными когда-то волосами…

Я узнала его издали, сразу безошибочно определив между остальными его стройную высокую фигуру…

Я была тут среди прочих таких же женщин, матерей, сестёр, жён, бабушек, и отцов… Я крикнула:

– Лёня! – окликая его, не надеясь, что среди всеобщего гвалта он меня услышит.

Но Лёня услышал, как слышал всегда…

Он обернулся, сразу увидел меня… Мелькнувшая было в его глазах мгновенная радость, тут же сменилась холодом. Голубые глаза вмиг стали серыми, стальными, изнутри, из сердца наливаясь мглой, застилающей их ясное небо…

И всё же он подошёл ко мне.

– Я принесла тебе гитару, – сказала я, поднимая с земли «Музиму» в чёрном чехле.

Он не смотрит мне в глаза. Но сейчас пугающе похож на Кирилла без своих волос, просто копия своего отца, только юный, тонкий, тонкокожий… Мне вблизи него становится ещё стыднее и хуже, чем пока я его разыскивала.

Он взял гитару из моих рук, не касаясь меня, будто боясь обжечься или, вернее, отравится…

– Я… не сказала никому… нашим, никому… – пробормотала я, не в силах заставить себя говорить нормально.

– Я тоже не сказал… – он нахмурился. – Ты… не говори, что… что я… Они в Н-ске с ума сойдут…

– Я не скажу… Лёня…

– Развод я подпишу… Ты пришли, как только тебе… как только вам с ним… Словом, – он нахмурился, краснея, отвернулся: – как будет надо, я подпишу, не волнуйся.

– Мне никогда не будет это надо.

Он не сказал ничего, помолчал немного, потом усмехнулся, качнув головой, мельком скользнул взглядом по мне:

– И ему такое же «динамо» крутишь, как и мне… Ты, поэтому не хотела за меня замуж… Думала…

– Я всегда хотела за тебя замуж… Лёня, я…

Он побледнел, в отвращении дёрнулись губы, он по-прежнему не смотрит на меня:

– Не надо! Не надо мне твоих исповедей.

– Лёня!.. – я хотела коснуться его, будто это может остановить его, но не решилась.