МилЛЕниум (Повесть о настоящем) Том 2

Но мы шутки ради записали ту кассету, – я пытаюсь побороть смущение. – Не понимаю, как она попала к тебе.

– Да купил я. Так и называется «Лютер», внутри буклетик, там пара слов о вас троих, что вы не стремитесь к славе, ла-ла… да я покажу щас!

Он побежал внутрь, а Юля подсела ко мне с заинтересованным взглядом:

– Так ты знаменитость? Круто… – играя, проговорила она.

Вторая моя подружка, Света, обняла меня с другой стороны.

– Отстань от него, Юлька…

Мужики захохотали:

– Ну, теперь отбоя не будет!

Тем временем прибежал с кассетой давешний парень.

И правда кассета, как он и рассказал, кто же это сподобился распространить? Юрка, что ли? И не сказал ничего…

Я почувствовал себя как во времена школьной славы или во время успехов на институтских концертах… Только теперь этого не видит Лёля… Чёрт, неужели я никогда не перестану о ней думать?.. Меня ещё долго расспрашивали, подшучивали, подкалывали мои товарищи, говорили, что никогда бы не подумали, что встретятся со знаменитостью да ещё здесь…

– Да вы что, ребят, какая я знаменитость, перестаньте!.

.

Впрочем, они развлекали этими шутками больше себя. Я быстро понял это и перестал обращать внимание.

Ещё просили спеть, и я пел, так что едва не сорвал голос, и осип к ночи окончательно.

А наутро бои вошли в город со всех сторон. На нашей улице долго ничего не происходило и мы через три дня помогали жителям выходить из города по специально организованным «коридорам». Я удивился в который раз, что в этом разрушенном городе оказалось столько людей: женщин, детей, стариков, да и мужчин.

Вот только, почему эти мужчины «мирные» мне было невдомёк, в моём понимании, если в твоём городе бои, мужчина не может оставаться мирным. Ты автоматически воин. Тем более чеченцы, они воины от рождения все как все кавказцы… немного позже я понял, что эти «мирные» люди, даже женщины, вовсе не мирны…

Стрельба приблизилась к нам вплотную. И уже все мы не медсанчасть, а боевое подразделение.

Двенадцатого августа погибла Юля, вытаскивавшая из-под огня раненого бойца, я не видел как её убили, ребята видели, что её «снял» снайпер и с ней вместе и того раненого, которого она тащила.

Я увидел только её труп. И то только к ночи, когда по темноте ребята принесли его под наши защищённые мощным бетонным забором стены…

Так и не узнанная мною толком, не понятая. Я смотрел на её закинутое к потемневшему уже небу лицо, уже изменённое смертью и думал, что это первый близкий мне человек, кого я вижу мёртвым.