МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 1

Я счастлив, я так высоко, как не бывал никогда и не предполагал даже этих высот. Я, кажется, даже закричал… Но со мной ли ты, Лёля?..

Я посмотрел в её лицо, боясь увидеть в нём страх, боль, разочарование и отвращение, сожаление, что подпустила меня так близко… что позволила мне…

Она улыбнулась чуть дрогнувшими губами, красные щёки, красные, опухшие губы, капельки пота на переносице, мокрые ресницы, но между них… между них – свет… он светит прямо в меня, в моё сердце… Лёля…

– Ты… Я… – я не знал, что сказать, что говорят, когда… – Я люблю тебя… – только и мог сказать я, но разве в этих трёх словах выразить то, что я чувствовал сейчас, это так много, так неописуемо, так велико и не похоже ни на что…

Мы смотрели в глаза друг друга.

– Тебе… хорошо? – чуть слышно спросила она.

Хорошо… Какое маленькое слово для описания происходящего, какое бледное и слабое… Я целую её вместо ответа. Её горячие губы, её глаза, с этими длинными щекотными ресницами, влажный лоб, её волосы, такие горячие, завившиеся от пота, в эту жару, её маленькие уши, её шею, длинную с тонкой бьющейся жилкой.

…Его невольный вскрик, его наслаждение, стали наградой мне за тот проблеск боли, что пронзила меня на мгновение…

Но когда ночью я не захотела повторить того, что мы сделали днём, он… почти заплакал:

– Прости меня, – он сжался, обняв себя за коленки, спустившись с постели на пол.

Я села рядом на пол, обняла его плечи:

– Ты прости меня…

– Нет, – он замотал головой, – я не должен был… я…

– Не ты, Лёня, мы вместе… – прошептала я, прижимаясь головой к его плечу.

– Нет, я. Мне… Я – мужчина, мог бы и потерпеть.

– Значит, не мог. И не должен был…. Да я и не хотела, чтобы ты терпел! – уверенно сказала я.

– Теперь ты думаешь, что я грязный развратник… что…

– Что за глупости ты говоришь?!

– Но… ты не хочешь меня теперь, – он повернул лицо ко мне. – Я сделал что-то не так? Тебе плохо со мной? Тебе больно?

Я прячу лицо у него в плече:

– Нет… нет.

Он повернулся ко мне весь, раскрываясь, посмотрел в моё лицо. Но здесь совсем темно, луна стала тонким месяцем и восходит где-то теперь не над нашим окном. Мы почти не видим друг друга во мраке глубокой южной ночи.

– Почему? – удивлённо спросил он.

– Мы даже в институт не поступили, а вдруг будет ребёнок…

– Пусть будет, – легко согласился Лёня.