Говорит и показывает. Книга 3

Чайник зашумел, набирая силу звука. Я доедал холодную котлету и размышлял, съесть вторую или нет.

– Ты сегодня в Курчатовский не ездил?

– Нет. Завтра поеду.

– Рассказал бы хоть, что вы там придумали.

– Будь ты хотя бы на третьем курсе… А хотя… Попробую…

Чайник щёлкнул и замолчал, а пузырьки продолжали подниматься струйками, похожими на стеклянные бусы ото дна кверху, волнуя поверхность воды.

– Вот вообрази…

И отец начал рассказывать мне поначалу понятно и не торопясь суть их работы, как на непостижимым образом сделанный каркас, с помощью синхротрона… вот тут-то и начались проблемы.

Через несколько мгновений он понял, что я упустил нить повествования.

– Ладно, Саня, ты устал, я тоже пойду спать, поговорим как-нибудь ещё. А может и съездим вместе, как будешь на каникулах, – сказал он, вставая.

Залил в колебасу с мате кипятку, и направился к себе в кабинет. А я заглянул в комнату к Ларисе и с удивлением застал её плачущей.

– Господи, да что случилось, Лар?

– Уйди!

– Лар, ну ты что?

Лариса приподнялась и бросила в меня меховой думкой, каких у неё тут было восемь штук разного цвета, ей это казалось уютным и стильным.

– Уйди, говорю!

Пришлось закрыть дверь, чтобы не поймать подушку в лицо. Поссорилась с Григорием, несомненно. Ладно, ерунда, помирятся.

… Мои дети спят, моя жена спит. Покой и умиротворение спустилось в мой мир. И даже больше: мой мир сегодня сотрясся и стал ещё гармоничнее и краше, потому что я вернул в него Илью.

Илья. Столько лет и ты всё надеешься отобрать у меня Майю.

Отнимал каждый день и вознамерился отобрать совсем. И как уверенно говорил. Вот только не рассчитал ты, что Майя моя. Как бы ни любила тебя, вернее, как бы ни думала, по привычке, что любит, но она моя по-настоящему. И никому её у меня не забрать.

Я вернулся в спальню, чувствуя себя счастливым, как никогда, наверное.

А наутро стало ещё лучше. Я ушёл ещё до того, как Майя встала, только лохматую Ларису застал входящей в ванную. Я уезжал рано, надо было заехать в «Пятнашку», и успеть к десяти на «Щукинскую».

На моё «Доброе утро!», Лара буркнула что-то вроде: «Ни хрена доброго не вижу… Но тебе доброго!»

Это было удивительно, обычно она приветлива со мной, даже ласкова, обнимает, улыбается. Почему не сегодня? Но… вечером разберёмся. Или завтра…

Я подъехал к проходной в Курчатовский без опозданий. Даже за десять минут до десяти. Я в первый раз на этой дороге, поэтому и выехал с большим запасом.