Говорит и показывает. Книга 3

Хочешь, чтобы я сказал ему? – спросил я. Иногда вот в такие минуты я называл приёмного отца на «ты».

Иван Генрихович снова надел очки и посмотрел на меня уже сквозь толстые желтоватые стёкла.

– Не стоит. Я… кто я такой…

– Брат, – сказал я, удивляясь, как это кто?.. – Или думаешь у него сорок братьев?

Но он покачал головой:

– Нет, Василий, я отрёкся от родства, – он вздохнул.

– Да когда это было! И какое время! И… сколько тебе самому было, ещё ребёнок…

Но Иван Генрихович упрямо дёрнул сухой птичьей головой:

– Какие времена… Дело не во временах, времена делают люди.

Ты вот не отрёкся от матери, до самого конца. А я… Нет, Василий, мне… стыдно. Что я скажу брату? Так боялся, что даже отчество не взял отца?.. Стыд какой…

Так мне и не удалось переубедить старика. Но на Юргенса я смотрел теперь с особенным интересом.

Глава 2. Искорки

Да, работать с Юргенсом оказалось одно удовольствие. Он не только умный и заинтересованный в проблеме человек, но и на удивление любознательный, он интересовался всем, что видел, каждым этапом работы, хотел изнутри понимать, как и что мы делаем и как это будет в результате работать.

Это правда. К осени я, можно сказать, с головой ушёл в работу с курчатниками. И этот Василий Андреевич мне нравился, умняга и без заносчивости прочих физиков, не строил из себя гения, хотя, когда я слушал с какой лёгкостью он рассуждает обо всех этих атомах, циклотронах и молекулярных бомбардировках, мне казалось, я говорю с богом олимпийцем, в его устах и руках всё получалось стройно и красиво, как Божье творение.

Мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не ахать, как пятикласснику, раскрыв рот, слушая его. Если всё получится, мы шагнём в новую эру медицины…

Я рассказывал об этом Майе дома, и тут уже мог позволить себе восторженный тон. Майя слушала заинтересованно, как умеет только она.

– Он даже с виду чудак, – улыбаясь невольно, вспоминая чудные футболки Метлы, как его звали его сотрудники, со всякими «Gun’s & Roses», совсем такими, как люблю я сам.

– Что, как Перельман? – спросила Майя, усмехаясь.

– Да нет, иного порядка, куда более сексуальный.

Майя засмеялась:

– Ты стал разбираться в мужской сексуальности?

– Ну, ладно тебе… Но я же могу понять разницу. Нет, этот эдакий современный гений, смесь панка и металлиста.

– Старый панк? – захохотала Майя.