Говорит и показывает. Книга 2

Красивый стал за эти годы, из «гадкого утёнка» такой получился стройный, высокий, ладный белокурый «лебедь», Маюшка всегда этого лебедя в нём видела, похоже.

– А ты как думал? Само собой. Так чего упорствуешь? Так, на нервах играешь? Хочешь, чтобы подёргалась лишний раз из-за тебя?

Он честно усмехнулся, кивая. Не притворяется, что это не так. Искренние люди. Не то, что я. При всей моей симпатии к нему, как на редкость хорошему человеку, я не могу не продолжать ненавидеть его и завидовать до ломоты в висках и перебоев в сердце.

– Не без этого. Знаешь… – он сделался серьёзным, – уезжает каждый раз в эту вашу Москву, а я думаю, что я, какой-то М-ский любовник, а там полная столица мужиков, Славка Максимов, тоже… Вот и… – он коротко взглянул на меня. – А так – нервничает из-за меня, думает обо мне, на них не смотрит… – и снова рассмеялся. Шутит всё, ничего такого он всерьёз не думает.

– Что не женитесь? – спросил я, продолжая «наслаждаться» своим мазохизмом, расковыриваю свои раны.

– Я едва на хлеб заработать могу… – хмурясь, проговорил он.

– Зарабатываешь же, несмотря ни на что. Ты студент, но зарабатываешь и кормишь её столько лет.

– Мало. Конечно, информатика сейчас на подъёме, я программы кое-кому делал, неплохо поднял, больше, чем грузчиком за месяц, – усмехнулся Вася.

– Значит, не в этом дело, что тогда?

– Она – принцесса, директорская дочка, а я голоштанный сирота…

– Она бездомная принцесса, Вася, если ты не забыл. И живёт с тобой в твоём «шалаше» столько уже времени.

– Всё равно, получается, я на самой богатой невесте в городе женюсь, Приборный завод как поднялся, они дом перестроили, говорят, Виктор Анатольевич в Москве хочет квартиру купить.

– Маюшке ничего не достанется, не боись, – усмехнулся я.

Вася выпустил последний дым, потушил сигарету в обрезанной наполовину, банке из-под пива, что служила пепельницей здесь, на лестнице.

– В-общем, не дури, Вась, я понимаю, школа – это выход, может, похуже армии, но хотя бы вот так под танки не бросят тебя.

– Илья, не хочется за подол цепляться, как-то это…

– Да, хреново, конечно, но такое время, что делать? – согласился я, потушив и свою сигарету.

– Не знаю, – он пожал плечами.

– Твоя жизнь, думай сам, ты взрослый давно. И, надо тебе прицепиться к подолу или нет, сам решишь.

Я смотрел на него и понимал дилемму честного парня. И думал, что я бы делал? И я тоже не знаю. Ведь и послушаться любимую, тоже вроде слабаком перед нею самой себя показать.