Байкал. Книга 4

– Да не то, что… Это… ты не спрашивай, про то не говорят… ещё с мущиной…

Я сам догадался, и опять разозлился на брата, ну каков!? Разобиделся он на беременную, что спать не захотела с ним? Из царского дворца похитил, всего лишил, что она имела и могла бы иметь, обрюхатил, и он же ещё заставляет её рыдать?! Не мерзавец? Боги, да он своей любовью вреда приносит больше, чем иной злобным преследованием!

– Яй, не плачь, он… Он так любит тебя, себя порой не помнит, как блажной, и творит и говорит иной раз такое, что… – попытался я успокоить её, уговорить надо хоть как-то не рыдать.

 – Прости его.

– Да какое там! Я разве… нет, я и не думала обижаться, что ты…. – всхлипнула она. – Тут… тут другое. Он думает, что наш сын может быть не его, а Кратона.

– Боги… вот дурак-то! У меня бы спросил!.. остолоп! Его это сын, пусть будет уверен, и ты не думай, я знаю точно.

– Что ты, Эрик! Тебя спросить… я едва сказала, что ты мне сказал, что мальчик будет, он уже бровями заиграл… – вздохнула Аяя.

– Думаю, если бы он тебя в темнице запер и сам бы охранял, и тогда нашёл к кому ревновать, ко снам, к ветру, что влетал бы к тебе в окна. Гляди, к ребёнку ревновать станет, это точно. У меня и то случается чуть-чуть, я правда не говорю и не показываю, но бывает и взгрустнётся, что твоя милая жена только на маленького и глядит, а тебя уж вроде и нету… а уж этот дурак… Ох, вот, Яй, сколь лет его знаю, а подумать не мог, что он такой ревнивец у нас.

Никогда до тебя таким не был. Ты не думай, он… не от злого сердца, а со страху, что ты можешь не любить его. Он искал тебя столько лет, ты и вообразить не можешь, столько лет ждал и… и вот всё сбылось, нашёл, так Кратон затесался…

Я не хотел рассказывать ей, что два с половиной века мы искали её, потом, напав на след, мчались через половину мира, и всё равно опоздали. Она не знала, что живёт столько лет, не знала, что была мертва, ни Арик, ни я до сих пор не могли этого рассказать, потому что тогда пришлось бы рассказывать слишком много, а, сказав об одном, неизбежно дойти до того, что… Мы с Ариком негласно решили, что ни о чём из прежнего говорить не станем, потому что, либо всё рассказать ей, либо уже молчать.

Коли началась у неё новая жизнь, пусть и живёт этой новой жизнью, новой светлой и счастливой, без прежних бед и горя, оставленного за Завесой.