Байкал. Книга 4

Я похож на неё.

Аяя засмеялась:

– Да ты не скромничаешь, я вижу, знаешь, что красивый человек.

– Что напрасно притворяться, будто я этого не осознаю. Вот ты, по-моему, ещё не поняла, не осознала, что ты чудо красоты.

Она лишь пожала плечами:

– Что с того, моей заслуги-то в том нет. А потом… – она посмотрела на меня и добавила негромко: – Я своего лица вовсе не помню. Каждый раз как отражение вижу, заново узнаю. Так что… осознавать особенно нечего. Но это всё… пустое, Орсег. Теперь хотя бы научиться чему.

– Как же ты от своего похитника-то убежишь?

– А меня никто не держит, но убегать я не собираюсь. Не держат, но и не обижают, чего же мне бежать? И куда? Возвернуться нельзя, а более некуда…

– Ну, гляди, как скажешь. Коли не обижают, сама и решай, – сказал я, вставая. – Так пойду я, Аяя, пора и честь знать. Днями приду, коли захочешь, поплывём, я тебе что из прежнего, али из нового покажу.

– На чём поплывём-от? – спросила она тоже, поднимаясь с травы.

Я засмеялся:

– Ну считай, что на мне. Обращусь дельфином и прокачу тебя. Люди так и считают, что я обращаюсь в дельфинов да в акул.

– А ты не можешь? Я уже ничему учусь не удивляться.

– Не могу. И никто, кого я знаю, не могут. Думаю, россказни об этом – враньё, али досужие сказки.

…Я увидел их в окно. Мне показала Зигалит. Позвала нарочно:

– Ты говори-ил, она Арию жена-а, а энто што-о за полюбо-овник?

Я посмотрел в окно и увидел, что они идут от сада, где был домик Аяи, мимо большого дома к воротам.

– В траве валялися там, я давно-о гляжу. Распу-утницу какую-то Арий в жёны взял, иде глаза-то бы-ыли? Даром, шо баса ненаглядная, даже мои служанки шепчутся, но…. – Зигалит посмотрела нам меня. – Ты скажи ей, у меня приличный дом, мне потаскух не надо зде-еся.

– То не полюбовник никакой, – сказал я и вышел, «проводить» Орсега. – Ты что здесь делаешь у нас? – спросил я его, уже проходящего мимо.

Он остановился, Аяя улыбнулась простодушно:

– Это Орсег, он…

– Да мы знакомы отлично, – сказал я, прожигая Орсега взглядом. – И что тебе здесь?

…Я смотрела на них двоих, удивляясь преображению обоих: Орсег весь будто надулся, выгибая грудь, словно хотел показаться больше, чем есть, Эрбин тоже расправил плечи и поднял подбородок, лицо его сделалось таким злющим, каким-то острым, мягкие губы побледнели, поджались, похоже было, что он зол не на шутку.