Байкал. Книга 4

Наконец, Арий спустился на землю, вернее, на песок, я оступилась, когда он отпустил меня, золотые сандалии давно слетели, потому что не имели ремешков, и босая нога подвернулась на мягком песке. Я упала, и Арий протянул мне руку, но я не приняла её, сердясь, ударила его по этой руке.

Кто-то засмеялся радостно и даже как-то светло.

– Что, не обрадовалась Аяя твоему появлению, да, Ар?! А я упреждал, – к нам подошёл высокий, как и Арий, ладный человек, светлолицый и совершенно незнакомый.

Он тоже протянул мне руку со словами:

– Здравствуй, Аяя, во веки веков!

– Ну и тебе не хворать, – со вздохом сказала я, и позволила ему помочь мне.

Подниматься самой, барахтаясь перед ними в узком платье, и во всём этом тяжеловесном золоте не хотелось.

Разогнувшись, я огляделась, так и есть, мы в пустыне, темнота, ночь уже свалилась, будто крышкой накрыв всё вокруг, темноту разгоняет только факел, прикреплённый на каком-то странном сооружении, похожем на большую деревянную птицу.

– Ты кто такой, насмешник? – спросила я незнакомца.

Он засмеялся снова.

– Ну здорово, Ар! Ты даже не сказал, куда несёшь? – сказал он, обращаясь к Арию, будто меня вовсе здесь нет, али я безмозглая вовсе, вроде грудного уви в одеяльце. Хотя… многим ли я отлична от младенца?.. И всё-таки не хотелось позволить насмехаться над собой.

– Будешь шипериться, тресну в нос! – сказала я нахалу, исчерпав остатки терпения с ними двумя.

– Ого! Ну, ты можешь, мне ведомо, – сказал незнакомец, отступая, но не переставая снисходительно усмехаться.

 – Я – Эрбин, брат этого остолопа Ария. Он, видишь ли, придумал, что мы с тобой должны улететь из Кемета, и пожить где-нибудь в дали и уединении, пока ты не вернёшь прежние силы, и не вспомнишь саму себя и всех нас.

Я вздохнула, как они всё решают, всё решили, два человека, одного из которых я вообще не знаю…

– Что вы делаете… – в отчаянии проговорила я. – С чего взяли власть надо мной и судьбой моей?.. Кратон был мне добрым мужем…

– Кратон тебе не муж! – воскликнул Арий.

– Пусть и так, но он был добр ко мне! – воскликнула я, чувствуя, что вот-вот расплачусь снова. – Я училась у Викола…

– Очень добрый, в постель затащил – всё, что ему надо было! А учить тебя и мы двое сможем, не хуже твоего хладнокрового Викола, – зло выгнув губы, проговорил Арий. И добавил, строго хмурясь. – Незачем теперь рассуждать, назад дороги нет. Вот самолёт, отправляйтесь теперь же, скоро догадаются предвечные, в сугон пустятся, дураков-то нет.