Байкал. Книга 3

– Признал-таки брата по несчастью, – засмеялся первый из предвечных, кого я встретил не на Байкале.

– По несчастью? – удивился, было, я, до сих пор мне не приходилось слышать ни от кого, что бессмертие – это несчастье, сам я так и считал, но не те, кто был смертен.

– А ты себя счастливым полагаешь? Чего же рыскаешь тогда, покинув страну, которую любишь и лучше которой не знаешь.

– А ты? Где твоя страна?

Липовый целовальник улыбнулся, но уже без насмешки, подал мне кубок.

– Выпей, хмель отпустит.

– Думаешь мне надо, чтобы отпускал? Для чего я пил тогда, по-твоему?

– Ну, захочешь, после снова нальёшься, – сказал новый знакомец.

Я взял его зелье, что ж, после так после, а то может и не захочется. Ведь столько времени я искал его, то есть не именно его, но получается… Ох, заплутал пьяный ум, действительно прояснить, прочистить надоть. Я выпил зелье в несколько глотков, на вкус оно было точно яд, запах резкий, вкус такой, что у меня перехватило горло и проливаться дальше не хотело.

В голове стало яснеть по мере того, как гадкий вкус таял на языке и испарялся запах.

– Меня зовут Мировасор, – сказал знакомец, и когда я поглядел на него, лицо его, действительно, начало яснее проступать перед моим взором.

– Ну и имечко… – пробормотал я себе под нос. – А я – Арий.

Мировасор хмыкнул, и сказал, качая головой:

– Ну, что же, твоё имя, конечно, благозвучнее. Но, Арий, имена мы не сами выбираем.

– Прости, Мировасор, я… – смутился я своей высокомерной манерой, к которой привык за свою долгую жизнь.

Но Мировасор был снисходителен, даже как-то благостен, тоже доволен, что себе подобного встретил?

– Ничего, Арий, мы все таковы, неизбежно мы становимся заносчивыми и глядим поверх голов, когда осознаём свою исключительность, своё превосходство и, увы, своё одиночество. Ничего не поделаешь, – сказал он.

– А что и делать? Мы исключительные и невозможно лицемерить, что мы как все прочие. Хуже другое…

– Другое? Что угнетает тебя? Неужели потери до сих пор на тебя действуют? – удивился Мировасор.

– Нет, я никогда и не страдал по-настоящему из-за этого… – признал я. – Но я жалею, что жизнь моя бесконечна и я не могу умереть.

– Можешь. Никто не мешает, бери Смерть за руку, Завеса всегда распахнута для идущих. Но ты лукавишь, когда говоришь, что желаешь смерти. Все лукавят, – сказал Мировасор. – Однако неподдельную тоску я вижу в глубине твоих глаз.