Байкал. Книга 2

Неужели ты мог бы так обезуметь из-за простой девчонки? – Он насмешливо покачал головой. – Нет-нет, она… – Он поднял голову, задирая подбородок, то ли подбирая слова, то ли вспоминая о ней, и смакуя с удовольствием свои мысли. – Она – Селенга-царица, и рядом с нею цари и дети царей, обладающие такой силой, какая тебе и не снилась.

Он снова посмотрел на меня и договорил уже холодным голосом:

– А значит, тебе придётся встать с ними в один ряд, чтобы одолеть соперников и её, – и глаза его сверкнули то ли яростью, то ли предвкушением.

Так что я послушался и, собрав вокруг себя лучших из моих слуг и помощников, до сих пор помогавших устраивать мои торговые сделки, я собрал всё моё золото, оставив в Каюме только то, что обеспечит безбедную жизнь моей семье. На золото, которое, кажется, только прибавлялось в моих ларях, мы скупали лучшее оружие во всех городах приморья. Но одного оружия было мало, нужно было обучить людей биться, а для этого тоже необходимы те, кто умеет это делать. Для этого нужны люди.

Потому что здесь на много вёрст южнее Салаза и Синума, куда мы прискакали моим относительно небольшим отрядом, где жили люди больше привыкшие кочевать, чем жить оседло, нас встретили радушно, будто ждали. Их вождь доверился нам, но мне не это было нужно. Я пришёл сюда, чтобы самому стать вождём. Вождём, предводителем, царём здесь и после во всём приморье.

Я сказал это как-то во время трапезы, которую здесь принято вкушать, сидя на полу, от чего у меня затекали ноги, и я терял аппетит и вес, что, впрочем, мне было только на пользу.

– Я хочу стать царём приморья.

Он рассмеялся, взглянув на меня большими круглыми и при том раскосыми глазами:

– Это невозможно, Гарней, вы там живёте как боги. Как мы, пусть нас и много, как мы можем одолеть вас?

– Легко. Только захотеть сделать это.

– Да и зачем? Разве плохо нам здесь с нашими стадами, вольной охотой? Зачем нам ваши пыльные города, ваши каменные клетки?

– Чтобы властвовать, надо созреть.

– И ты… – он расхохотался, откидываясь назад. – Созрел, похоже? Как дыня на бахче?! Мы их воруем иногда… ох и сладкие!

– Власть – куда большая сладость! – сказал я, убеждённо и без смеха.

– Что ты… – но, вглядевшись в меня, он вдруг побледнел и отшатнулся, словно разглядел что-то, что раньше ускользало от него.