Байкал. Книга 2

Невозможно и волноваться и отводить людям глаза да ещё сразу на двоих человек. У меня даже голова заболела от напряжения. Поэтому я потупил взгляд и решил больше не разглядывать никого, как ни интересовали меня эти люди, особенно Марей, вызывающий мою жгучую зависть и ревность настолько сильную, что у меня туманился взор. Большой белый лебедь… Чёрт подери, так и есть… Белый в чёрных траурных одеждах, не позабыл, не оставил из сердца ту, кого я считаю своей, и хочу считать так вечно, потому что жизнь наша вечна, а твоей, Марей-царевич, али Могул, как ни назови, осталось от силы ещё лет на двадцать-сорок… нет-нет, не думать…

Мы вошли в почивальню царя Галтея, громадная кровать на постаменте, молодая девица красивой наружности, остальные поодаль, слуги, лекари…

Я заметил, что Эрик неотрывно смотрит на царя, лежащего почти безучастно на высоко поставленных многочисленных, но смятых подушках.

Что царь Галтей бледен в желтизну и очень худ, кожа буквально обтянула череп. Он смертельною хворью захвачен, я это вижу издалека, Эрик тем более…

Эрик обернулся по сторонам, посмотрел на Марея-царевича.

– Царя смерть держит за руку, Марей-царевич, – очень тихо произнёс он. – Я могу отодвинуть её, продлить ему жизнь сколь захочешь долго, но то не будет прежняя здоровая жизнь уже, немочь и страдания будут с ним постоянно день и ночь.

Марей-царевич побледнел.

– Мне сказывали, ты кудесник, Сингайл Лёд. Верни здоровье моему отцу, сколь хочешь золота возьми за то.

Эрик долго молча смотрел на него и, наконец, произнёс:

– Здоровье и силу могу вернуть, но ненадолго, на… на год-другой.

А после он умрёт внезапно без мук и страданий. Так ты согласен?

Марей-царевич просиял, даже руки молитвенно сложил.

– Согласен! Верни его нам! – восторженно произнёс он, выдыхая.

Эрик кивнул, отворачиваясь.

– Пять мешков золота прикажи отправить в условное место, где ты письмо своё оставил, – невозмутимо сказал Эрик, уже не глядя на него.

– Да-да, сейчас же прикажу…

– Вот и ступай, приказывай, – ровно проговорил Эрик, поднимая руки к поясу, снять его собрался?.

. – А теперь пусть выйдут все. Я на Ту сторону пойду, договариваться со Смертью, ежли кто останется здесь, Она заберёт.

Все побледнели, торопея, включая меня, такого я не ожидал, нашего отца он некогда исцелил в одно мгновение….

Эрик на миг обернулся на меня и сказал:

– Ты тоже иди со всеми.

– Но ты… – неуверенно произнёс я.

– Иди, – сказал он. – У двери жди меня.