Байкал. Книга 2

И с этим Эрик не стал спорить:

– Верно, он любим народом. И началась эта любовь с того момента, как он вышвырнул меня, выставив кровопийцей, думающем только о себе и своих жирных закромах.

– А это было не так? – усмехнулся я.

– Да так… – махнул рукой Эрик, кивая. – Но они в ту ночь пролили не мою только кровь, всю мою семью убили, жену и всех детей, так же поступили и с остальными вельможами, – выдохнул Эрик без улыбок, – много зла было сделано… Но всё это забыли быстро.

– Зло не проходит бесследно, даже если было совершено в благих целях, – сказал я.

– Ой, да ладно! – отмахнулся Эрик. – Ты всё хочешь как по писаному, только светлыми мазками, ясными красками. Жизнь сложнее, чем ты в своём уединении думаешь. Ты замкнулся, ты всегда был одиночкой, и тебя вообще не интересовали люди, ты всегда был над всеми. Вот и произносишь теперь какие-то идеальные речи. А люди несовершенны…

– Совершенны. Куда совершеннее, чем мы с тобой, ущербные.

– Мы ущербные? – удивился Эрик, будто споткнувшись.

– Мы. Мы даже умереть не можем. А из-за этого ни любить, ни жить по-настоящему. Ты не задумывался?

Эрик выпрямился.

– Любить… – он хмыкнул, – бери да помирай, кто не даёт?

– Ты, конечно! – улыбнулся я.

– Значит, меня всё же любишь, – засмеялся Эрик.

– Куда от тебя деться, – вздохнул я.

– Так может, опять объединимся?

– Да ну тебя к чёрту! Ты опять найдёшь к чему взревновать и начнёшь мор насылать на моих потомков… – сказал я и подумал про себя, с какой радостью я принял бы его предложение, если бы у меня не было Аяи.

– Ладно, пусть не сейчас, всё равно мне в миру ещё лет десять-двадцать не появиться, но давай хотя бы видеться будем?

На это я согласился, только выговорил встречи вот так, в городах.

– Не то придумаешь ревновать к какой-нибудь своей жёнке очередной.

– Ты-то не женисся теперь, так блудишь?

– Так оно нам сподручнее. Привязанностей сердце, остывшее, не терпит, – ответил я, а сам подумал, а почему, действительно, я до сих пор не женился на Аяе?.

Эрик покачал головой, усмехаясь, и сказал:

– «Остывшее»! Будто пылал когда! Лея и та вскользь прошла по сердцу твоему, не задела.

– Вот потому, не заводя семей-то, и легче. А то объясняй жене, чего она старится, а я нет… устал я, братец. Да и дети… знать, что переживу их на сотни и сотни лет. А так… – сказал я, оборачиваясь в поисках хозяина, чтобы приказать ему приготовить мне с собой вина.