В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

…Я приехал в Питер, и первое, что сделал, это купил цветов в самом лучшем, как мне показалось цветочном магазине, по дороге в отель. Надеюсь, Тане лучше. Шлемофон, что ездил со мной, только усмехнулся скрытно, не говоря ни слова.

Но ей определённо лучше. Едва я поднялся на этаж, почти полностью наш с пацанами, как Гоги встретил меня и Шлемофона у лифта. Заметив у меня букет, он посмотрел на Шлемофона, тот обогнал меня.

– Давай, Макс, я отнесу, поговорите.

– Что тут? – хмурясь, спросил я. – Случилось что-то?

– Так… мелкий инцидент, – сказал Гоги.

– Да что узнать-то? Ты говори толково, а то мямлишь… Разве я не учил чётко и по делу говорить? – разозлился я.

Признаться, я подумал, что нарисовались какие-нибудь братки, из тех, кого мы не успели умаслить, пообещав барыши и всевозможные связи в Карелии, которые они давно искали и отлаживали, но они рушились, потому что авторитеты менялись, падая в конкурентных битвах по нескольку раз в год.

– То-то, что дело, Макс, какое-то… не знаю… В общем, Таня сегодня вышла гулять, и… ну когда вернулась, какой-то хмырь в вестибюле так на неё вылупился, что с кресла подскочил.

– Ну и что? – хмыкнул я с облегчением, тоже мне сообщил новость. – На неё пялятся все. Для меня это дополнительный кайф, Гоги, все хотят, а я имею.

– Так-то оно так, но только и она на него вытаращила глаза.

Я посмотрел на Гоги, не понимая его замешательства и даже смущения.

– Ну и что, Гоги?! Она живёт в этом городе, она и раньше бывала здесь, почему ей кого-то не знать? Ты говорил, у Крестов с каким-то говорила тоже.

– Ну да… там… тоже, конечно, непорядок пацаны допустили, но на улице, да ещё у тюрьмы, насильно тёлку в машину запихивать… Но, понимаешь, там она в обморок не падала.

– Обморок? – удивился я.

Даже для какого-нибудь девятнадцатого века в обмороки при виде мужчин падать, это чересчур, а уж теперь… И, тем более, Таня не из этих истеричных куколок, изображающих Бог знает что, что в кино видели.

– Она нездорова, Гоги, вот и… не выходила на улицу неделю, что ты хочешь? – сказал я и обошел его, направляясь к номеру.

– Да-да, Макс, всё так, а только… Разводит тебя эта тёлка на что-то. А сама хвост по ветру держит.