В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. том 4. Кровь

Но я сам был растерян тем, что произошло, не тем что я сделал, я это так не воспринимал, а именно тем, что случилось, что должен был хотя бы сделать несколько вдохов, чтобы не осознать, нет, для этого мне понадобится время и всё сосредоточение, и напряжение моих душевных и умственных сил. А пока я должен был не упасть перед этими парнями. И не только в моральном смысле, но физически, потому что меня затошнило вдруг, вид этой простреленной головы, этого мертвеца, нелепо примотанного к дурацкому креслу, и лежащего здесь, на мокром и грязном полу в заброшенных доках речного порта.

Да, я этого хотел, но я всё представлял иначе. И выяснилось, что я покойников-то видел только в виде моих дорогих и любимых родственников, вначале бабушек и дедов, которых смерть унесла в течение нескольких дней, будто скосила одним на всех взмахом, а после к ним присоединился отец. Но мертвые близкие это совсем иное, это страх и горе, непоправимость, понимание и собственной обречённости, и ощущение распахнувшейся вечности небытия, бренности и быстротечности жизни, и никогда не отвращение.

– Марк Борисович, дальше, как договаривались? – спросил Борис, пока Глеб наклонился над трупом, срезая и отрывая с него скотч.

Я не обсуждал с ними детали того, что будет с трупом, я хотел сказать ему, что он умирает за то, что смел коснуться Тани, а дальше отдать парням и уйти, что бы они сделали с ним и как, мне было безразлично. Но всё пошло не так.

– Нет, к дому его отвезите, оставьте у подъезда.

– Марк Борисыч, мы можем так сделать, что никто никогда и следа его не найдёт, – сказал Глеб, продолжая своё дело.

– Не надо. Пусть те, кто потакал ему, все эти мерзавцы, знают, что он мёртв, а не сбежал, пусть знают, что происходит с такими как он. И как они сами, – я взглянул на них и двинулся к выходу, там стояли наши машины.

Уже почти добравшись до проёма, дверей тут нигде не было, как и окон, удивительно быстро всё брошенное растаскивают и разоряют, я услышал, как тело Никитского шмякнулось в лужу, в которую он всё время падал.

Вот тут меня и вывернуло, я не мог уже сдержаться, надеясь только, что Борис и Глеб не слышат. Но выворачивало мучительно долго, я еле смог добраться до автомобиля, поблескивающего чёрным лаком при свете луны, ещё сложнее было открыть его, потому что ноги мои внезапно ослабли. Но, наконец, я сел внутрь.