В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 3, часть 1

Я тоже говорил много, алкоголь развязал язык, и я болтал без умолку, рассказывая о Тане, начиная с раннего детства и открывая, между прочим, для некоторых тайны её ранних лет, о которых многие не знали, всем этим я высказывал, а вернее, пытался высказать, проявить восхищение силой её духа и твёрдостью, с какими она привыкла проходить все испытания. Но, к счастью, у меня хватило ума и не хватило опьянения, чтобы выболтать о ещё более серьёзных и тяжёлых испытаниях в её уже взрослой жизни. На ум шли только светлые мысли о ещё ленинградском нашем детстве.

Но время перекатилось к утру, Щелкун и Саксонка засобирались первыми ещё около полуночи, жили они далеко, а метро через час закроется, к тому же у них маленький ребёнок и родители, которым завтра на работу. Очкарик с Табуреткой потянулись вместе с ними, как и пришли. «МэМи», то есть Мэри с Сергеем, и Вилор с женой оставались дольше, до самого утра. Катя плакала и говорила, как она виновата, что осуждала Таню, даже Мэри снизошла до того, что обняла её, сказав:

– Фигня, Катюшка, все завидовали Тане, даже такие как ты… Но не я! – она усмехнулась невесело.

Сергей Смирнов был не просто молчалив, мне кажется, он даже забыл, как говорить и смотреть вокруг. Пока занимался скорбными хлопотами, он ещё как-то был оживлён, а увидев гробы, кладбище и Володину могилу снова, словно всё вспомнил и потерял силы. Он пил вместе со всеми, но захмелел очень быстро, и уснул у нас в кресле, Мэри взялась поднимать его, когда все двинулись уходить, но я остановил.

– Пусть спит, Мэри… Оставайся сама тоже, мы постелил тебе вот тут, на диване.

Чуть позже я услышал, как он плакал, а Мэри что-то тихо говорила ему. Я не стал заглядывать в комнату…

Мама и папа всё время были рядом, но накануне они ужасно ссорились, и мама опять выкрикнула отцу:

– Ну, так и не ной, она не твоя дочь, можешь расслабиться, так тебе легче? Можно не переживать?!

– Как тебе не стыдно! – задохнулся отец.

– А мне плевать на твои капризы, осточертел уже, эгоист!

– Лара! – вскричал он со слезами в голосе.

– Мама!

– Замолчите оба! Нет больше… моей девочки… – и зарыдала так горько, падая на диван, что я остолбенел в первое мгновение.

Отец подполз к её боку, и они плакали вместе, обнявшись. Так я их и оставил, а на утро они пришли, крепко прижимаясь друг к другу плечами, и держась за руки, они даже лицами стали похожи, как брат и сестра.