Морской змей

Он проделал это с неторопливой грацией абсолютно уравновешенного существа.

– Хотелось бы мне посмотреть на твою подружку! – вырвалось у нее ни с того ни с сего.

– Поди посмотри в зеркало, – невозмутимо откликнулся Венсан.

– Что? – Лиза испытующе разглядывала его точеное лицо, одновременно страстное и холодное. – Ты хочешь сказать…

– Сейчас я с тобой. Здесь больше никого нет. Мы занимаемся любовью практически ежедневно. Значит, ты моя подружка, не так ли?

– А Джемма?

– Ну и она тоже. Bien entendu[27 - Разумеется (франц.

).].

В этих доводах, несмотря на кажущуюся неоспоримость, присутствовал какой-то изъян. Вот только какой? Лиза лихорадочно подыскивала слова.

– В определенном смысле ты прав. Но на моем месте могла быть любая другая. Понимаешь? Мы вместе не потому, что встретились и полюбили друг друга, а потому…

– Потому что вам нужен был мужчина, который взял бы на себя большую часть расходов. – Он кивнул. Сделал глоток из стакана. Поставил стакан на край стола. – C’est assez vrai[28 - Пожалуй, это так (франц.

).]. Но если ты немного подумаешь, любовь моя, то согласишься, что все на свете встречи происходят именно так. На моем месте мог оказаться любой другой симпатичный парень, на твоем – любая другая симпатичная девчонка. Все встречи более или менее случайны, потому-то только часть из них перерастает в серьезные отношения. Но в этом нет ничего сверхъестественного. Это нормальный ход вещей.

– Но ведь ты не влюблен в меня? – спросила Лиза с тревогой.

Он негромко рассмеялся:

– Нет-нет, успокойся. Я в тебя не влюблен. Я вообще никогда не влюбляюсь. Инстинкт самосохранения.

Несколько минут протекли в безмолвии. Было слышно, как в гостиной работает телевизор. Джемма смотрела какой-то полицейский боевик. Венсан окончательно закрыл глаза и казался спящим. Его правая рука, мускулистая и тонкая в запястье, безвольно свисала вдоль спинки стула. Выступающая круглая косточка, узкая ладонь, длинные пальцы… и темное пятнышко на смуглой коже в том месте, куда Джемма ткнула горящей сигаретой.

Воспоминания об этом вызвали у Лизы непонятное ожесточение. Правильно, так и надо, и нечего рассуждать тут о боге и чувствах… Кто он такой, в самом деле? Глянцевый красавчик. Достаточно начитанный, чтобы вести всякие умные беседы. Тактичный, чистоплотный. Немного развратный – но и это скорее достоинство, чем недостаток… М-да, опорочить его даже в собственных глазах оказалось не так-то просто.