Возьми его, девочка!

– Сам сочинил?

– Да, – улыбнулся Алекс. – Со мной такое бывает.

После этого некоторое время было тихо. За окном стемнело, но ни один из них даже не пошевельнулся, не протянул руку, чтобы включить стоящий между креслами торшер с красным тканевым абажуром.

– Мой отец болен, – внезапно заговорил Данила. В голосе его слышалось непонятное ожесточение. – Он работал на месте аварии одной АЭС. В зоне заражения.

– Ликвидатор? – бесстрастно уточнил Алекс.

От него не ускользнуло, как пальцы мальчишки конвульсивно сжали подлокотники кресла.

– Да. Но перед этим они поссорились – мои родители. Он ушел к другой женщине. Но она бросила его после того как… после того…

Алекс метнул в его сторону еще один быстрый взгляд исподлобья.

– Он умирает?

– Уже восемь лет. Никак не помрет.

Данила сглотнул.

В прихожей хлопнула дверь.

– Ладно. Спасибо за компанию.

Закрыв ноутбук, Алекс встал и направился к двери. Он знал, что Данила провожает его сердитым, растерянным и одновременно умоляющим взглядом – еще бы, после таких признаний хочется по крайней мере насладиться реакцией собеседника, – но не обозначил своего отношения к услышанному ни ответным взглядом, ни гримасой, ни словом.

Ничем.

– Добрый вечер, – прозвучал за спиной знакомый негромкий голос.

Вера ощутила близкое присутствие мужчины, который занимал так много – непозволительно много! – места в ее мыслях. Сделав шаг вперед, он ловко подхватил ее пальто и повесил на крючок.

– Спасибо, – пробормотала она, краснея.

Чувствовать себя гостьей в собственном доме! К горлу вдруг подкатил комок.

Только бы не заметил. Взгляд, проникающий под одежду. Более того, под кожу. Наверняка был любимым сыночком, мать в нем души не чаяла. Думала, что растит принца. Признайся, признайся хотя бы себе самой, ведь и ты мечтаешь вырастить такого же принца, чьи глаза обещали бы рай и ад всякой женщине, уставшей от одиночества… Так, только не раскисать.

А поздно вечером, заглянув на кухню, она обнаружила там миску, точнее, тазик, с мандаринами и Данилу, который эти мандарины с урчанием пожирал.

Тут же, на столе, возвышался величественный ананас.

– Откуда такое счастье? – поинтересовалась Вера, хотя ответ напрашивался сам собой.

– Арина сказала, можно не стесняться, – сообщил Данила с набитым ртом.

Вера молча смотрела на мандарины. Ей казалось, что мандарины, как небезызвестный пудинг, смотрят на нее.

– Бери, сладкие, – предложил любящий сын.

– Нет, спасибо. Я уже почистила зубы.