Тени утренней росы

К чему тащить за собой весь этот хлам?

Пританцовывая на месте с грацией феи или русалки, он касается моей правой руки, и кожа начинает сползать с нее, подобно змеиной, обнажая кости. С криком ужаса я отдергиваю руку, его прикосновение причиняет дикую боль.

– Это я и пытаюсь объяснить тебе, дитя, – звучит негромкий, подобный музыке голос. – Ты слишком уязвима в этом теле. Тебе надо измениться, если ты хочешь продолжить свой путь.

– Не могу, – отвечаю я, вся дрожа. И начинаю пятиться назад. – Пожалуйста, отпусти меня.

– А кто тебя держит?

Со смехом он протягивает мне очки, целые, без единой царапины. Надев их, я уже не вижу ни этого странного существа, ни монстров из трещины, ни самой трещины. Самый обыкновенный мост, и я – единственный пешеход. Позади – город, откуда я пришла; впереди – город, куда я направлялась. Передохнув, я решаю идти не назад, а вперед, на этот раз в очках. Однако и вторая моя попытка заканчивается неудачей. Та же невидимая рука сдергивает с меня очки и разбивает об асфальт.

– Пойми, в очках ты можешь двигаться только назад. Чтобы идти вперед, тебе необходимо обрести зрение.

– Да кто ты такой? – кричу я и в ярости топаю ногами.

Осколки брызжут из-под моих каблуков. Я слышу смех. Тот же ужасный смех. И больше ничего.

– Ладно. – Из глаз моих льются слезы, но я, вопреки собственному нежеланию, делаю шаг за шагом до тех пор, пока не оказываюсь возле самого края обрыва. – Что дальше?

– Вперед, – звучит за моей спиной спокойный голос.

– Вперед – куда?.

Ответа нет.

Во сне мне вспоминается фильм – это уже форменное безумие – голливудский фильм про археолога Индиану Джонса. Он стоит, так же как я сейчас, у края пропасти и лихорадочно соображает, что же делать дальше. Что все это значит? В чем подвох? Я помню, что он в итоге сделал, и делаю то же самое. Шаг вперед. Шаг в пустоту, чем бы это ни грозило. И чувствую под ногой твердую почву. Огненные твари жалят меня со всех сторон, но я иду через плюющуюся огнем трещину, содрогаясь от ужаса и сознания невозможности повернуть назад.

– Не бойся.

Та же рука, что разбила мои очки, вешает мне на шею амулет – гладкий равносторонний крест на золотой цепочке. Амулет тоже непрерывно меняет форму. Через минуту он становится свастикой, еще через минуту – змеей, кусающей свой хвост, и так далее, до бесконечности. Целый ряд символов, значение которых мне неизвестно.