Не совсем мой, не совсем твоя

Все больше и больше запутываясь во лжи, Ксения чувствовала себя отвратительно.

– Ладно, закрывай свою лавочку. – По неизвестной причине Игорь решил пощадить ее. – Я на машине. Отвезу тебя домой.

По дороге он рассеянно, но в целом довольно миролюбиво беседовал с ней о будничных делах, а по прибытии на место даже не намекнул, что рассчитывает на гостеприимство. Ксения расслабилась. И только переступив порог своей квартиры, повесив на плечики дубленку и размотав шерстяной шарф, мимоходом глянула на себя в зеркало – и остолбенела.

Прошел целый день. Ну почему, почему ей никто ничего не сказал? И сама упустила из виду, вот дура. Утром ведь специально напомнила себе: не расстегивать верхнюю пуговицу. Но во второй половине дня в павильоне стало жарко, да еще вся эта беготня с телефонными звонками, да всякие мысли дурацкие, да эти хи-хи, ха-ха со всех сторон… Короче, пуговица была расстегнута. Совершенно непроизвольно, автоматом. И у основания шеи всякий желающий мог легко обнаружить багровое пятно, оставшееся от чрезмерно пылкого поцелуя.

И вот наконец эта минута. Он идет к ней по проходу между выставочными стендами – высокий, улыбающийся, в распахнутой куртке. Его темные волосы, чуть-чуть не достающие плеч, пребывают в том продуманном беспорядке, который ничуть не портит, а, наоборот, красит их обладателя. Он идет, глядя только на нее, а все остальные особы женского пола бледнеют и падают в обморок прямо на рабочих местах.

– Привет, «Веста-М». – Ник отодвигает стул и усаживается напротив, точно так же, как накануне Игорь. – Хорошее название. Особенно радует эта буква «М» на конце. Что она означает? Что ваша «Веста» московского розлива?

Его глаза фантастического синего цвета, и сам он фантастически хорош собой.

– Вряд ли над этим задумывался кто-то, кроме тебя, – смеется Ксения, счастливая от того, что он рядом, хотя и с расцарапанной рожей.

На левой щеке – борозды запекшейся крови. Уже подсохшие. Приблизительно двухдневной давности.

– В таком случае, – говорит он, подавшись вперед и не сводя с нее горящих нетерпением глаз, – может быть, перейдем к вопросам взаимовыгодного сотрудничества? В котором часу ты закрываешься?

– В восемь. Ну… в половине восьмого.

– А дома надо быть не позже десяти?

– А тебе?

– До завтрашнего утра я совершенно свободен.