Дни Самайна

– Зачем же он вообще тебя туда возил? Постоять на зеленом лугу, который когда-то был полем боя?

Анна посмотрела в окно, за которым блестело зеркало пруда и покачивали отяжелевшими от красных ягод ветвями рябины.

– Он показывал мне Бри-Лейт. Дом Мидира Гордого.

Несколько секунд Константин молчал, глядя на нее во все глаза.

Анна поморщилась.

– Прекрати. На белом свете существуют не только норманнские замки, но и…

– Но и шустрые ирландские парни, которые не понимают другого языка, кроме языка пинков и затрещин.

– Да, он ничего.

В серых глазах Константина вспыхнули искры. Он смеялся.

– Но ведь не лучше, чем я, правда?

Она обернулась и посмотрела на него, развалившегося в кресле. Язвительная улыбочка, светлые волосы… Он изнывал от любопытства, но не мог позволить себе опуститься до пошлых расспросов и злился, становясь от этого еще привлекательнее.

Анна пожала плечами.

– Пока не знаю.

Он потянулся в кресле – львиная грация – и вскочил на ноги. Улыбнулся, глядя исподлобья.

– Когда узнаешь, не забудь поставить меня в известность. Договорились?

Спускаясь по лестнице в холл, Анна продолжала обдумывать создавшееся положение. Сказать ему о звонке или умолчать? Константин держался очень напряженно, но она понимала, что причиной может быть не только его нечистая совесть, но и беспокойство из-за ее странной дружбы с полуослепшим художником Дэймоном Диккенсом.

Дэймон. Она почти уверена в том, что через минуту увидит его в кресле перед столиком со свежими газетами. Конечно, он там, иначе откуда это предчувствие надвигающейся катастрофы. Сидит с сигаретой, щурясь, перелистывает страницы…

Ничего подобного. Газету он уже прочел, а может, еще не принимался, в любом случае за столиком его нет. Анна разочарованно вздохнула. И тут же прикусила нижнюю губу, почувствовав биение пульса в висках – там, на террасе!

– Вон твой ирландец, – цедит сквозь зубы Константин.

Он тоже заметил Дэймона. Может, даже раньше.

Открытая терраса отделена от гостиной высокими раздвижными дверьми, и сквозь стекло хорошо виден стройный силуэт мужчины, стоящего там в полном одиночестве. На нем темные брюки и отлично сшитый твидовый пиджак. Темные волосы развеваются от ветра.